Меж двух королей - Линдси Штрауб

Лео бы не сопротивлялся.

Он прервал её опасные мысли:

— Почему ты не любишь шампанское?

Тэмми моргнула. Вопрос был настолько странным, что она даже не сразу поняла, что он серьёзно.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Любопытно. Ты его никогда не пьёшь.

— Оно слишком сладкое.

— М-да. — Он сделал глоток виски. — А вот Эвелин его обожает.

Тэмми фыркнула. Неудивительно.

Лео приподнял бровь:

— Что смешного?

— Почему ей оно нравится?

— Ах это. — Он покрутил бокал. — Она говорит, что оно… на вкус дорогое.

И всё, что рассказал ей Максимус об Эвелин, ударило в Тэмми как нож в живот.

Стоит ли рассказывать Лео правду?

Почти правду он уже понял сам — он однажды назвал Эвелин жадной. Но одно дело — подозрения. И совсем другое — железное знание того, что Эвелин использует его ради денег. Эта истина сейчас принадлежала только Тэмми. И она не разрушит его брак, опираясь лишь на слова Максимуса. Сначала ей нужны доказательства.

— Она тебе не нравится, правда? — тихо спросил Лео.

Конечно, Тэмми не нравилась Эвелин. Но сказать это вслух она не могла. Она не рискнёт разбивать ему сердце, пока не услышит правду от самой Эвелин. Она просто вспомнила слова Максимуса — о том, что Лео всегда влюбляется в один и тот же тип девушек.

— Я думаю, она умная.

— Нет, не думаешь. Когда она говорит, ты морщишь нос. Вот так.

Лео изобразил это движение, довольно точно.

Тэмми едва не рассмеялась:

— И что? Это не значит, что она не кажется мне умной.

— Это значит, что она тебе не нравится. Ты всегда так делаешь, когда кто-то тебе не нравится. Ты постоянно так делала, когда говорила Вера.

— Потому что Вера — идиотка.

— Идиотка, которую ты не любила.

Тэмми вздохнула. Спорить с ним в таком состоянии было бессмысленно.

— Не кажется ли тебе, что пора лечь спать?

— Только если ты пойдёшь со мной.

Сердце Тэмми остановилось. Воздух вокруг словно застыл. Она знала, что его ответ был чистым инстинктом, почти рефлексом — но от этого он не становился менее опасным.

— Лео… — прошептала Тэмми.

Он не отвёл взгляда. В его глазах не было ни тени раскаяния — ни капли сожаления.

— Дай угадаю, — произнёс он тихо. — Мне не следовало этого говорить?

Его щёки его были пунцовые.

Тэмми задумалась, сколько же он выпил.

— Но я сказал то, что чувствую. А разве не так нужно поступать? Говорить только правду?

— Не такую.

— Почему нет? Мы же обещали не лгать друг другу.

Но Тэмми лишь покачала головой. То обещание было из прежней жизни.

Теперь всё иначе.

Теперь ложь — их единственный спасательный круг. Единственный способ пережить ту катастрофу, которую она сама и создала. Правда им уже не поможет.

Потому что правда была в том, что Тэмми хотела пойти с Лео в спальню. И если бы он спросил об этом ещё раз — она бы согласилась.

Лео, кажется, понял это. Потому что подошёл ещё ближе. Его длинные пальцы нашли локон её волос, медленно наматывая его на себя.

Тэмми позволила ему это. Не должна была — но позволила. Слишком приятно, слишком нежно, слишком… правильно.

— Я не могу выбросить тебя из головы, Тэмми. — слова вырвались стремительно, будто он держал их весь вечер. Его тело тянулось к ней всем своим существом. — Ты в моей голове каждую минуту. Я хочу тебя всё время. Как это возможно? Как ты можешь занимать столько места в моих мыслях?

У Тэмми не было ответов. Потому что она задавала себе те же вопросы. Лео был в её мыслях постоянно — куда чаще, чем следовало бы… и куда чаще, чем был там Каспен.

— Лео… пожалуйста.

— Видеть тебя раз в неделю — мучение.

— Так нужно.

— Нет. Недостаточно. Никогда не будет достаточно.

Его взгляд упал на её руки.

— Это… кровопускание… больно было?

— Как ты думаешь?

На его лице вспыхнуло раскаяние. Он открыл рот, но Тэмми остановила его жестом.

— Ты ничего не исправишь словами.

— Я могу хоть извиниться.

Она пожала плечами:

— Я такое уже слышала.

Лео нахмурился:

— «Уже слышала» — это про меня? Или про него?

Молчание стало тяжёлым, давящим.

— Тэмми, — Лео говорил медленно, почти боясь собственных слов. — Он… причинял тебе боль?

Она вспомнила, как Каспен почти прокусил ей губу. И это был лишь один из случаев. Но Лео ничего об этом не знал. И знать не должен.

— Если и причинял, тебя это не касается.

Ужас исказил его лицо.

— Ты — моя, чёрт возьми, забота, Тэмми.

— Нет. Больше нет.

Лео шагнул вперёд.

— Когда он причинил тебе боль?

— Это неважно.

— Как это может быть неважно?

— Потому что у нас всё… иначе.

— Что это значит?

— Это значит, что мы… — начала Тэмми, но сама же оборвала себя.

— Что это значит, Тэмми?

Она не хотела отвечать. Но всё же ответила.

— Это значит, что он может меня исцелять.

— Он может тебя исцелять, — глухо повторил Лео.

— Да. Поэтому между нами всё иначе.

Она и сама когда-то залечила его рану — в день свадьбы. Он назвал это чудом.

— То есть… он причиняет тебе боль, потому что потом может её исцелить?

По тому, как он это спросил, Тэмми поняла: он уже почти знал ответ.

Но всё равно прошептала:

— Да.

Лицо Лео побелело до мрамора. Тэмми молчала, давая ему время осознать услышанное.

— Это отвратительно, — сказал он наконец.

— С чьей стороны?

Глаза Лео сверкнули:

— С его.

— Уверен? — мягко, почти вызывающе спросила Тэмми.

— Отвратительно с его стороны. И только.

Но Лео так и не понял главного. Тэмми была наполовину василиском. Она хотела этого так же сильно, как и Каспен. Её это заводило. Ей нравилось, когда он шлёпал её слишком сильно, оставляя красные полосы. Нравилось, когда его зубы оставляли фиолетовые следы на её шее. Все василиски любили это. Она вспомнила, как ударила Аполлона — и как он отказался исцелять синяк.

Лучше оставить напоминание о тебе.

— Даже если мне это нравится? Даже если это была моя идея?

— Если это была твоя идея, значит, он вложил её тебе в голову.

— Его сила так не работает.

— Разве? Ты сама сказала — он может проникать в чужие мысли.

— Проникать — да. Но не управлять.

— Есть разница? Потому что я её не вижу.

— Он так не делает. Он…

— Он — змея! — взорвался Лео.

Тэмми замолчала.

Лео наклонился к ней, голос сорвался на сдержанный рык:

— Он может выглядеть как человек, но не обманывайся, Тэмми. Он — чудовище. Ты не знаешь,