Караул! Яга сбежала! - Елена Артемова

ногами превратилась в пёстрое зелёное полотно.

Я вцепилась в древко так, что пальцы свело. Каждую секунду ждала, что свалюсь.

Но прошла минута, другая... а падения не случилось. Напротив, я поймала ритм. Лёгкие покачивания метлы стали предсказуемыми, а свист ветра почти мелодичным. Наклон тела — поворот.

Рискнула ослабить хватку и чуть выпрямиться.

И тогда я почувствовала уже не страх, а совсем иное: свежесть утреннего воздуха, послушную метлу подо мной и головокружительную свободу.

Внизу проплывали кроны деревьев, а впереди сверкала гладь Девичьего озера. Восторг, острый и пьянящий, заставил моё сердце забиться чаще.

— Как круто! — крикнула я ветру, и смех сам сорвался с моих губ.

Тем временем метла принялась снижаться на берег и замерла над землей так низко, что я коснулась ногами травы.

— Спасибо, — слезая поблагодарила я, — Мы с тобой ещё не раз полетаем.

Мне бы хотелось ещё прямо сейчас, но дела… Вдоль берега по пояс в воде метался Гордей, а напротив него неприступной стеной возвышался Водяной.

— Пусти! — нервничал парень, — мне надо туда!

— Зачем? — вопрошал владыка, вгоняя в ступор Гордея, тот зависал на пару секунд и все повторялось сначала.

— Пусти…

Я подхватила под мышку метлу и без колебаний бросилась в воду, краем глаза отметив, что в камышах на своем любимом месте сидит напуганная русалка.

— Выходи! — рявкнул я на неё, но та помотала головой, скрываясь в воде.

Тем временем Гордей, увидев меня, устремился в мою сторону, его глаза были полны отчаянной решимости.

— Мне нужно туда! — он снова попытался обойти Водяного, но владыка озера был непреклонен.

— Ты хоть сам-то понимаешь, зачем тебе туда? — вновь спросил Водяной, и в его голосе звучала уже не строгость, а усталость.

Гордей замер, его лицо исказилось от мучительного напряжения. Он снова не мог ответить.

Видимо, чары, ослабленные поцелуем, всё ещё держали его разум в путах, оставляя лишь слепое, необъяснимое стремление.

— Мне нужно... — бессвязно прошептал он, делая очередной рывок.

Терпение моё лопнуло. Всю эту дурацкую карусель пора было останавливать.

— Да вспомни же ты, балда! — крикнула я и со всего размаха треснула его метлой по голове.

Древесина издала глухой стук, Гордей замер на месте, его глаза округлились от неожиданности. Он пошатнулся, схватившись за голову, и в его взгляде появилась осмысленность, промелькнули обрывки воспоминаний.

— Я... я... — он смотрел на воду, но видел уже, что-то совершенно другое. Что-то важное. Имя любимой сорвалось с его губ. — Дарья!

Вода у берега взволновалась. Из тёмной глубины медленно выплыла бледная фигура. Дарья. Её огромные глаза, полные надежды, были прикованы к Гордею. Она вышла на берег, дрожа от волнения и холода, и робко протянула к нему руку.

— Надо было тебя раньше стукнуть, — произнесла я выдыхая. — Что, кажется, у нас получилось?

Боль, радость, стыд и облегчение смешались в одном взгляде влюбленного Гордея.

— Дарья... — снова прошептал он, и в этом звуке была вся его израненная душа. — Прости меня… я так виноват.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, не в силах больше терпеть расстояние между ними. Его руки дрожали, когда он коснулся её щек.

— Я помню теперь... всё помню, — голос Гордея был так тих, он почти шептал.

А затем он потянулся к замершей русалке, коснувшись её губ поцелуем. Они стояли, слившись воедино, окутанные облаком водяной пыли, что словно щит укрывала их от посторонних взглядов.

Водяной одобрительно крякнул, отворачиваясь, чтобы скрыть подвернувшуюся влагу в глазах.

— Аллилуйя, — выдохнула я, почувствовав, как упал с души камень.

Одной проблемой меньше. Я наблюдала, как влюбленные стоят, обнявшись, и по моему лицу расползлась глупая, счастливая улыбка.

Вода в озере снова стала прозрачной, и мелкие рыбешки, проплывавшие почти у самого дна, теперь резвились у самой поверхности, словно радуясь за влюблённых.

— Между прочим, мне пора возвращаться, — наконец произнесла я.

— Ой, — вдруг опомнилась Дарья, — чего мы стоим-то, — она потянула своего жениха за рукав, собираясь рухнуть на колени прямо в воду.

— Не, не, не, — попятилась я назад, — и даже не вздумай.

Дарья застыла на полпути, её лицо вытянулось от изумления.

— Но я же хотела поблагодарить! — протянула она, не отпуская рукав Гордея.

— Простого спасибо будет достаточно, — заверила я.

— Спасибо! — склонила голову Дарья.

— Спасибо, — отвесил поклон в пояс Гордей.

На берегу послышались торопливые шаги и взволнованные голоса. Из-за деревьев появились знакомые фигуры: кузнец Никита с невестой Жданой.

— Гордей! Ты здесь! — облегчённо выдохнула Ждана, увидев парня. — Мы везде тебя искали! Отец сказал, что ты к озеру убежал...

Никита, не говоря ни слова, подошёл к Гордею прямо в воду и крепко обнял его, похлопывая по спине.

— С возвращением, брат. Работа заждалась, — проговорил кузнец, и в его голосе слышалась неподдельная радость. — А то без тебя даже молот в руках не так лежит.

Гордей смущённо улыбнулся.

— Теперь-то уж точно никуда не денусь, — он бережно сжал руку Дарьи, которая смотрела на внезапно появившихся гостей с лёгкой тревогой.

**

Оставив счастливых и расколдованных влюблённых, я засобиралась к домику Лешего.

Водяной, заверив меня, что тоже непременно желает посмотреть, как Варвара Степановна ворожит, скрылся в озере.

Правда, он предложил сперва проделать путь вместе с ним под водой, но я поостереглась, памятуя наше предыдущее купание. И никакие заверения, что все будет хорошо, не смогли меня убедить.

Отошла подальше от озера, чтобы не было лишних глаз, все-таки я летун с небольшим стажем, вдруг свалюсь? Неча народ веселить. Но я напрасно опасалась.

Едва назвала конечную точку маршрута, как метла взмыла в воздух и понесла меня вперед.

На этот раз не было рывка, что испугал меня в первый полет. Теперь это был уверенный, мощный взлет, больше похожий на движение огромной птицы.

Страх растаял, сменившись восторгом, от которого перехватывало дух. Я расслабила хватку и даже рискнула отпустить одну руку, чтобы провести ладонью по прохладному утреннему воздуху.

Внизу подо мной зеленым ковром расстилался лес. Не страшная, темная чаща, а бесконечно живой, дышащий мир.

Наверное, после принятия полной силы изменилась я сама, потому что теперь я не просто видела лес, я слышала его. По-настоящему. Не просто общий гомон, а могла различить каждый шелест.

Я