Навечно твой - Линси Сэндс

с деньгами крестьянам в поместье своего отца, чтобы они вырастили его. Я так понимаю, она любила отца этого ребенка, — сказал он, пожав плечами. «Другого она утопила при рождении, а третьего просто бросила на морозе зимней ночью. Она так и не узнала, замерз ли ребенок, был ли спасен кем-то или убит волками. Она не удосужилась проверить.

— Итак, мой отец знал о других детях и не доверял ей, — сказал Скотти, возвращаясь к рассказу. «Он никак не мог расписаться в собственности до того, как она родит. Он предложил ей выносить ребенка до срока, отдать его ему, а потом он подпишет акт. Она отказалась от этого предложения и настояла, чтобы он сделал это сейчас, иначе ребенок, я, не доживу до рождения. Довольно глупая угроза, если подумать, — заметил он. — Я имею в виду, что она была одна со своей служанкой, которую тоже не очень жаловали, в чужом замке.

«Да, это глупо», — согласилась Бет.

— Да, но моя мать не была глупой женщиной, — заверил он ее. «Я могу только догадываться, что она была так расстроена, что ей не удалось добиться своего, что она вышла из себя и решила сбежать». Скотти пожал плечами. «В любом случае, отец приказал запереть ее в башне и обеспечить постоянное наблюдение, чтобы она не смогла придумать или принять что-либо, что сможет прервать беременность, или иным образом избавиться от нее. И затем он стал ждать, и в тот день, когда у нее начались роды, он послал за священником и заставил его подождать в Большом зале, пока он поднимется к ней в комнату. Он сказал ей, что это его ребенок. Мало того, он гарантировал, что он выживет, и он заберет его у нее в тот момент, когда он родится. Он сказал, что объявит о моем рождении всему миру и представит меня королю как своего ребенка от нее. Она была бы обесчещена. если только она не выйдет за него замуж и не сделает меня его законным наследником.

— Минуточку, — запротестовала Бет. «Ты хочешь сказать, что со всеми ее постельными утехами и всеми детьми она еще не разорилась?»

Скотти усмехнулся ее недоверию. «Пока мужчины не узнали, что были и другие у нее, она была в безопасности. В конце концов, все они надеялись снова попасть в ее постель. Но если женщина беременна». Он покачал головой. — Тогда бы она наверняка разорилась.

— Хм, — с отвращением пробормотала Бет, а затем, вздохнув, сказала: — Она вышла замуж за твоего отца?

Скотти кивнул. «Я полагаю, что она спорила, дралась, ругалась. Но в конце концов у нее не было выбора. Если она откажется, он сказал ей, что позаботится о том, чтобы ее отправили в женский монастырь, где ей остригли бы волосы, и она провела бы остаток своих дней на коленях и находилась бы подальше от мужчин. И он, вероятно, мог бы это сделать, — заверил он ее. «Он был хорошим другом короля, и если король указывал определенное аббатство….».

— Твой отец играл жестко, — с одобрением сказала Бет.

«Да». Он ухмыльнулся. «Значит, она согласилась. Священника прозвали, и моя мать вышла замуж за несколько мгновений до того, как я появился на свет с криком.

— Держу пари, ты был прекрасным ребенком, — пробормотала Бет, потирая пальцами его грудь, а затем добавила: — И держу пари, ты подаришь мне красивых детей.

Крепко обняв ее, Скотти поцеловал ее в макушку. «Столько, сколько пожелаешь и разрешено законом».

Бет усмехнулась ему в грудь. — Очень романтично, милэр.

«Эй, я глава силовых структур Великобритании. Я должен включить эту последнюю часть, — сказал он в свою защиту.

«Я полагаю», — смягчилась Бет и обняла его в ответ, прежде чем спросить: «Итак, что произошло дальше?»

«Мой отец все еще боялся, что она сможет причинить мне вред, поэтому тотчас забрал меня у нее и передал няне, которая воспитывала меня первые пять лет моей жизни в коттедже в поместье».

— Вдали от отца? — спросила Бет, нахмурившись.

«Он приходил каждый день, — заверил ее Скотти. — А моя няня была замечательной женщиной. В детстве она была его собственной нянькой. Однако она была очень старой и умерла, когда мне было пять лет. Тогда мой отец счел меня достаточно взрослым, чтобы можно было безопасно позволить мне находиться рядом с матерью, и привел меня жить в замок».

«И твоя мать?» — спросила Бет, подозревая, что уже знает ответ. В конце концов, была причина, по которой он ненавидел свою мать.

— Она ненавидела меня, — торжественно сказал Скотти. — И не скрывала этого. Большую часть моего детства после пяти лет она надо мной издевалась. Были сначала маленькие издевки, которые мой отец не замечал, а затем издевательства все возрастали, становились гораздо более жестокими, когда его не было рядом, после чего мне пригрозили, что, если я скажу ему, она отрежет мне язык, снимет мне скальп или убьет меня, отец. так и прошло мое детство, — сухо сказал он.

— Прости, — пробормотала Бет, обняв его и желая забрать эти воспоминания и ту боль, которую они, должно быть, причинили. Эта мысль заставила ее моргнуть от удивления, когда она поняла, что чувствовал Скотти, но затем он снова заговорил, и она отодвинула эту мысль в сторону, чтобы прислушаться.

«Несмотря на то, что она вышла за замуж, женщина не оставила своих блудных привычек. Если она чего-то хотела или могла что-то получить, она спала с тем, с кем, как ей казалось, мог это ей дать, или просто с кем пожелает. К тому времени мой папа уже не имел к ней никакого отношения и, я уверен, очень сожалел, что женился на ней. Хотя он никогда бы не признался в этом, по крайней мере, мне. Мне он сказал, что все страдания, которые она ему причинила, стоили того, чтобы заполучить меня».

— Я уверена, что да, — торжественно сказала Бет.

Скотти пожал плечами и продолжил: «Папа умер, когда мне было восемнадцать. До сих пор подозреваю, что она его отравила. Это был крепкий, здоровый человек, и не было никаких признаков слабости сердца до того, как она напала на него. Однако, даже если она не отравила его, она была причиной его смерти. Они спорили, и она изрыгала на него свой яд, когда он вдруг схватился за сердце и упал».

Бет молча обняла его, понимая, как больно ему было от потери. Скотти обнял ее в ответ и поцеловал в лоб, прежде чем продолжить.

«Конечно, после того, как я терпел ее злобу и