Очарованная силой - Нина Черная
- Прошу, - мужчина махнул рукой в сторону свободного стула рядом с собой.
Неприметный юноша в простой одежде споро отодвинул стул и замер за спинкой. На его запястье я заметила отметину принадлежности к крепостным. Я легко кивнула и с достоинством опустилась на предложенное место. Юноша осторожно пододвинул стул и протянул мне тканевую салфетку. Подобные почести меня насторожили, но я не показала виду, лишь мазнула взглядом по своим спутникам. Туда же, между прочим, усадили и графа.
В его взгляде сквозила такая же растерянность, которая терзала меня. Я слегка ему кивнула и прищурилась. В ответ мужчина поджал губы и хлопнул себя по бедру. Обычно там покоился кнут. На обед он его брать не стал. Может, зря?
Ожидать от родственников Тамы можно было чего угодно, судя по его рассказу.
- Что ж, племянник, - нарушил Гуюк относительную тишину, когда нам принесли закуски, - рассказывай, где пропадал, почему весточек от тебя не приходило матери? Она потеряла сон, как тростиночка исхудала. Не стыдно?
- Нет, - дернул губой Тама.
Он спокойно накладывал в свою тарелку несколько видов закусок. Я невольно принюхалась. Хоть живот сводило от голода, только помня, как нас отравили деревенские жители, вкушать неизвестной пищи не хотелось.
- Мы думали, ты в лесах сгинул, - хмыкнул Борис, в его глазах загорелся нехороший огонь, когда он взглянул на брата.
- Можете так считать, - пожал плечами тот, остался невозмутим, - к чему такое почтение? Что вы задумали? – без переходов спросил тут же, окатил всех присутствующих недоверием вперемешку с неприязнью.
- Почему сразу задумали? – оскорбился Гуюк, - мы рады видеть тебя в здравии. Тем более, ты привел невесту, это не может не радовать наши сердца!
Граф дернулся, лицо его потемнело, только вклиниваться в разговор не стал, скосил глаза на Таму. Парень же никак не отреагировал, если только брови слегка приподнял.
- Что же вы тогда отсадили ее от меня? – на его лице расплылась зловещая ухмылка, отчего кадык Гуюка дернулся.
- Неприлично рядом сидеть до свадебного обряда, Тумурлан, - громко сообщила румяная женщина обычной наружности, она хмурилась и с укором разглядывала парня.
- Называйте меня Тама, тетушка, - поморщился тот.
Кажется, шутка про то, что я невеста бывшего разбойника зашла далеко. Только я раскрыла рот, чтобы развенчать заблуждения хозяев, как со стороны широко распахнутых дверей донесся грохот. Тело напряглось мигом после всех приключений, только опасаться оказалось нечего – крепостной парнишка втолкнул в зал столик на колесиках, уставленный разнообразными тарелками с едой. От нее шел манящий пар.
- А вот и основное блюдо, - потер руки Гуюк и участливо ко мне склонился, - наш повар – волшебник, - доверительно сообщил он почти на самое ухо, - только отведаете запеченного по специальной рецептуре барашка, больше не станете есть никакую другую еду.
Я сглотнула тугой ком и криво усмехнулась. Есть расхотелось вовсе.
- Ты такая худенькая, - вздохнула говорившая раньше женщина.
Она сидела по левую руку от меня, напротив сверкал глазами Борис.
- Как наша Магира, - добавила она вдруг с легкой грустью в голосе.
- А где кузина, кстати? – перебил женщину Тама и оглядел присутствующих.
- Она погибла, - поджал губы Борис, его взгляд посветлел, зрачки сузились, - в прошлом году. Мы не успели сыграть свадьбу.
- Ты собирался жениться на двоюродной сестре? – вскинул брови Тама.
- Ты знаешь, как мы чтим семейные традиции, - строго погрозил пальцем Гуюк.
- Мне жаль, что с ней произошло несчастье, - склонил голову парень, - примите мои соболезнования, тетушка Аксинья.
Женщина, которая говорила с нами, коротко кивнула и принялась за еду. Только я заметила, как ее глаза увлажнились, а губы задрожали.
- Не будем о плохом, - натянул фальшивую улыбку Гуюк, - барашек стынет.
Что-то мне происходящее нравилось все меньше и меньше. Родственники Тамы не внушали доверия от слова совсем.
* * *
Вязкая тьма липла к моей коже, хотелось вырваться, под ногами хрустели ветки. Душу охватила тревога, я не понимала, что происходило вокруг, где я находилась. Перед глазами вспышками пролетел прошедший ужин, странные взгляды со стороны хозяев, хмурящихся Таму и Нижинского. Поесть я отважилась только после того, как с моими спутниками ничего не произошло. Барашек и, правда, оказался изумительным, никогда не приходилось питаться таким нежным и пряным мясом.
После ужина мы отправились отдыхать. Я, кажется, упала без сил на кровать. Только сменила платье на ночную сорочку и разобрала прическу. Сейчас же я стояла в незнакомом месте. Не лес, не поле, ни день, ни ночь. Нечто похожее на смесь оврага и глубокого каньона. К тому же, вокруг все заволок плотный туман, это мешало осматриваться. Тьма казалась осязаемой, как твари, сотканные из магии. И ни звука вокруг.
- Эй! – позвала я, когда в давящей тишине расслышала чей-то тихий плач.
Никто не откликнулся, но плач прервался. Я нахмурилась и пошла туда, откуда, как мне показалось, доносился звук. Шаги давались сложно, будто я пробиралась через осеннюю жижу.
- Ты где? – крикнула громче.
Ответом мне стал новый всхлип. Совсем близко, по левую руку от меня. Это приободрило, я с новыми силами стала пробираться через вязкую тьму.
Шаг. Второй.
Я почти провалилась в оказавшуюся под ногами яму. Взмахнула руками и постаралась поймать равновесие. Получилось. Шумно выдохнула и прикрыла глаза. Как-то все неправильно. Очередной всхлип заставил насторожиться и поднять веки.
Прямо передо мной в нескольких шагах на земле сидела девушка. Ее темные волосы, доходящие до земли, скрывали всю верхнюю половину тела. Я смогла разглядеть порванный в лохмотья подол простого платья и босые ноги.
- Эй, - позвала я тише, приблизилась.
Девушка замерла и подняла голову. Решила поиграть в молчанку?
- Ты ранена? – предприняла я новую попытку достучаться до незнакомки.
- Нет, - глухой голос заставил вздрогнуть.
Девушка откинула волосы назад и заглянула мне в глаза. От увиденного по спине прошлись мурашки, а под ложечкой засосало. Вся ее правая половина тела представляла собой кровоточащую рану. Глубокие порезы вгрызались в ее плоть, неровными краями сходились друг с другом.
- Как же нет?! – пробормотала я, - на тебе же живого
