Хлоя Нейл - Дважды укушенный

— Хорошо.

— Также сейчас для нас удачное время, чтобы сохранить открытую связь с Габриэлем. Если Стаи не уходят, это значит, что они будут здесь. Мы должны продумать правила ведения боевых действий на случай, если большинство из них окажется не довольны принятым решением.

— Это весьма целесообразно.

Наконец, он мрачно на меня посмотрел.

— Хватит играть, Мерит. Хватит "Да, Сеньор" и "Нет, Сеньор". Прекрати автоматически выполнять все, что я говорю. Ты была более ценна, когда спорила со мной.

На этот раз, я не стала изображать молчаливое согласие, я действительно думала, что это было необходимо.

Но его тон требовал ответа, а я, в конце концов, была сыта по горло его действиями то назад, то вперед.

— Я была более "ценна"? Я не антиквариат. И я не игрушка или оружие, чтобы мной манипулировать.

— Я не играю с тобой, Страж.

Я подняла брови. Я была только Стражем, когда он был недоволен.

— А я не играю с тобой, Салливан.

Мы хмуро смотрели друг на друга мгновение, комната наполнилась невысказанными словами — разговорами, которых мы избегали.

— Осторожно.

— Нет, — сказала я и его глаза расширились.

Этан Салливан, подумала я, не привык, чтобы его сотрудники не повиновались.

— Единственная вещь, которую ты всегда хотел от меня, — сказала я ему, — Это чтобы я была тем, кем не являюсь. Если я спорю, ты жалуешься, что я не послушная. Если я вежлива, ты жалуешься, что я автомат. Я не могу продолжать играть в эту игру с тобой, эту константу назад-вперед.

— Ты знаешь, все не так просто.

— Это так просто, Этан. Прими меня, такой какая я есть, или позволь мне уйти.

Он покачал головой.

— Я не могу иметь тебя.

— Ты мог иметь. Ты имел. А потом ты передумал.

Я подумала о Лейси, на фотографии я видела его отношение к ней, несмотря на его стратегические соображения. Возможно, именно это беспокоило меня больше всего — чем я отличалась? Что во мне было не так? Почему ее, а не меня?

— Разве я не достаточно привлекательна? — спросила я его. — Не достаточно классная?

Я не ожидала, что он ответит, но он ответил. А это было еще хуже.

— В тебе нет ничего плохого. — Он встал и засунул руки в карманы. Я встретила его взгляд и увидела в его глазах зеленый огонь. — Ты совершенна — красивая, умная, упрямая… до привлекательности. Своевольный, но хороший стратег. Поразительный боец.

— Но этого не достаточно?

— Этого слишком много. Ты думаешь, я не думал о том, как бы это могло быть — возвращаться в свою комнату в конце ночи и находить тебя там, находить тебя в своей постели, обладать твоим телом, твоим смехом и твоим умом? Смотреть сквозь комнату и знать, что ты была моей, что я обладал тобой. Я. — Он постучал пальцем по груди. — Я. Этан Салливан. Не глава Дома Кадогана, не четырехсотлетний вампир, не ребенок Бальтазара или Послушник Питера Кадогана. Я. Только я. Только ты и я. — Он облизнул губы и покачал головой. — У меня нет такой роскоши, Мерит. Я Мастер этого Дома. Мастер сотен вампиров, которых я поклялся защищать.

— Я одна из твоих вампиров, — напомнила я ему.

Он вздохнул и потер рукой лоб.

— Ты моя величайшая сила. Ты моя самая большая слабость.

— Ты позвал сюда Лейси. Она не слабость?

Он казалось опешил.

— Лейси?

— У вас ведь были отношения, верно?

Он смягчился.

— Мерит, Лейси здесь для оценки. Мы, в мое ограниченное свободное время, анализировали финансовое состояние ее Дома. Этот визит был намечен еще шесть месяцев назад. Я пригласил ее не для отношений.

— Все подумали…

Он саркастически посмотрел на меня.

— Ты должна знать меня лучше, а не принимать слухи, которые кружатся вокруг этого Дома, как факт.

Я опустила глаза от сделанного замечания и молча благодаря. Но это ничего не меняло.

— Я уже говорила, что у тебя был один шанс. Но ты решил, что будет лучше, если мы останемся коллегами. Я не могу играть в эту игру, каждый день думать, где мы находимся. Я твой служащий, твой подчиненный, и так должно быть. Поэтому я прошу тебя не поднимать снова эту тему, не заводить снова разговор о нас. Не напоминай мне словами или взглядом насколько ты противоречив.

— Я не могу помочь с этим, я противоречив.

— А я не могу помочь тебе с твоим противоречием. Ты сделал свой выбор, и мы не можем вечно обсуждать это. Есть "мы" или нет? Есть "мы" или нет? Как мы сможем работать вместе таким образом?

Он задал вопрос получше.

— Как мы сможем не работать вместе?

Мы стояли там спокойно в течении минуты.

— Если это все, что ты хотел, — сказала я, — Я собираюсь вернуться на улицу.

Я пошла к двери, но он, наконец, остановил меня одним лишь словом.

— Кэролайн.

Я зажмурилась и сжала руки в кулаки. Мне очень хотелось противодействовать ему, но он был моим Мастером, и он назвал мое имя, а этого было достаточно, чтобы остановить меня.

— Несправедливо, — сказала я ему. — Несправедливо и слишком поздно.

— Может, если бы у меня было больше времени.

— Этан, я не думаю, что в мире достаточно времени.

— Что я сказал тебе о Брекенридже, Мерит?

— Никогда не сжигай мосты. — ответила я и обернулась, зная куда он клонит. — Прежде, чем ты начнешь обвинять меня, позволь тебе напомнить, что это ты ушел. Я лишь соответствую твоему запросу. Мы забудем то, что произошло, мы будем сотрудничать, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить Дом.

Я остановилась, прежде чем выйти в коридор, не в состоянии сделать этот последний шаг, не оглянувшись на него.

Когда я оглянулась, в его глазах была боль. Но я, нанеся свой лучший удар, не сочувствовала мужчине, который отказался достичь того, чего он хотел.

— Это все? — спросила я.

Он, наконец, опустил взгляд.

— Спокойной ночи, Страж.

Я кивнула и ушла.

Я прошла через первый этаж Дома, и не останавливаясь у входной двери, прошла по тротуару к воротам и кивнула охранникам, которые сканировали улицу с левой и правой стороны, проверяя папарацци. Те послушно группировались в назначенных им кордонах, на углу с правой стороны.

С легким вызовом я направилась налево. Я шла скрестив руки на груди и опустив голову. Я знала, что Этан сделал бы это. Это было то, как он действовал — один шаг вперед, два назад. Промыть и повторить. Он делает шаг к близости, а затем отступает.

Затем он будет сожалеть, и цикл начнется снова.

Нельзя сказать, что он не хотел меня, и он ясно дал это понять. Но каждый раз, когда он позволял себе быть человеком, приводилась в действие стратегическая часть его мозга, и он снова становился холодным.