Кристина Камаева - Последняя принцесса Нуменора

— Ты не в своем уме! Что ты делаешь? — он отшвырнул ее в сторону, с недоумением касаясь своих губ, на которых горели поцелуи. — К чему ведет эта новая тактика?

— Какая тактика? — что-то было не так. Повеяло холодом, уносящим мгновения счастья. — Ты что, не помнишь меня?

— Не помню? Да я гоняюсь за тобой уже много дней! С чего ты решила вдруг кидаться мне на шею? Чьим именем ты меня называешь?

— Это нелепо, Юниэр, как мог ты меня забыть?

— По-моему, ты сама забываешься! Не прикидывайся дурочкой. За кого ты меня принимаешь?

— Ты мой муж. Пропади все пропадом! Я бросила Нуменор ради тебя, а ты даже не помнишь, кто я.

— Остуди свои угли, женщина! И не смей мне лгать! Ты мой враг, и я поклялся убить тебя. Я тот, от которого ты убегаешь и прячешься. Ты знала, что я иду за тобой по пятам, так чего ради заявляешь, что я твой муж?

Ярон был искренне возмущен. Она выкинула нечто такое, чего он никак не ожидал, и не притворялась, а действительно принимала его за кого-то другого. Это смущало и даже пугало его.

Мириэль такого удара не ожидала, отчаянье пронзило ее.

— Так ты Ярон, тот, кто меняет обличья? И все обо мне знаешь? О, видят Валары, как это низко! Ты принял облик моего мужа, чтобы меня измучить? Лучше бы просто убил!

Он впился ногтями ей в плечи, прожигая насквозь возмущенным взглядом.

— Я не принимал чужого обличья, — заскрежетал он зубами. — Меня зовут Ярон, и никогда я не был твоим мужем!

Увидев это когда-то родное лицо, искаженное яростью и ненавистью, Мириэль разрыдалась, как девочка, слезы застлали все, они шли от самого сердца и болью застревали в горле.

— Ты просто не помнишь! Тебя изменили в Стране Вечных Льдов!

К ее слезам он тоже не был готов, у него разболелась голова.

— Я не был в Стране Вечных Льдов! — воскликнул он.

— Это косоглазая ведьма все подстроила, — продолжала рыдать Мириэль. Она упала на пол пещеры, обнимая мокрыми от слез пальцами разбитые в кровь колени. — Ты меня ненавидишь, ненавидишь! Вот что они сделали.

Ярон подошел к выходу из пещеры и задумался. Он не был в Стране Вечных Льдов, но много слышал о ней от своих наставников и иногда представлял так ясно, как будто прожил там целую жизнь. Более того, если верить им, ему предназначено было властвовать в Ориене. Но что она могла знать об этом?! Ярон был не на шутку взволнован. Он взглянул на Мириэль, и тут же в нем снова вспыхнула ненависть. «Убийца!? — пронеслось в мозгу, но к знакомому чувству ненависти примешивалось так много новых переживаний, что Ярон отложил исполнение мести. Надо выяснить, что за человек так похож на него, и каким образом они связаны. А потом уничтожить ее.

Ярон привязал «добычу» веревкой к своей руке, она отнеслась к этому безразлично и безвольно поплелась следом за ним, не разбирая дороги. Его раздражали всхлипывания девушки, но он сдерживал себя. Мириэль ничего не чувствовала, словно утонув в обидных и печальных мыслях. Она столько лет прятала в сердце память об их любви, горячем и нежном чувстве, самом прекрасном в жизни, а для него ее просто не существует. Нет прошлого, нет смысла жить.

Между тем они вышли на простор, узкая коса кончилась, и спутники оказались на берегу сверкающей на солнце бухты. Песок был сухой и теплый, и они присели отдохнуть.

— Почему ты хотел меня убить? — спросила Мириэль.

— Что ж тут непонятного?! — черные глаза сузились от ненависти. — Ты убила моих родителей!

— Что?! — даже в таком состоянии Мириэль удивилась.

Он сильно сжал ее виски, и она почувствовала, как проваливается в черную дыру, в прошлое, которое улетучилось из ее памяти. «Мне нужно твое любящее сердечко для навара, и будет готов напиток власти, который вернет мне сына!» — Вэнили — серебряная садовница и страшный Рубозавр предстали перед ее взором.

— Этого не может быть! Я знала тебя до того, как встретилась с ними, и ты никогда не упоминал о них. О! Все это тебе внушили люди-птицы: и то, что они твои родители, и то, что ты должен мне мстить. Они вторглись в твое сознание и изменили прошлое!

— Вот как! — злорадно ухмыльнулся Ярон. Ее слова возмутили его. Как она посмела предположить, что им могли управлять! Когда-то у него возникли подобные опасения, но он сумел доказать людям-птицам, что его невозможно сделать пешкой в чужой игре, и отомстил им. Но Рубозавр и Вэнили любили его, а эта ничтожная самозванка пытается очернить даже память о них!

Его пальцы скользнули к ее горлу.

— Если ты так много обо мне знаешь, то скажи, кто были мои настоящие родители?

Лицо исказила страшная гримаса, из черных глаз струился мрак. Ей вдруг показалось, что когда-то все это уже было с ней.

— Ты… — прошептала она, — никто не знал точно, откуда ты родом. Тебя нашли возле Андуина, а вырастил тебя Эреб — нуменорский рыцарь.

— Какая чушь, — выдохнул Ярон с отвращением, — или от страха не можешь сочинить что-нибудь умнее?

— Это правда! Эреб и его сыновья могут подтвердить мои слова. Ты просто во власти чар и не веришь мне.

— Бездарная ложь! Меня нельзя запутать, ты никогда не была моей женой. Я знаю только одно: ты убила мою мать и загубила отца! А я больше никого не любил!

— Но… у меня не было другого выхода. Они заманили меня в ловушку и чуть было не сварили! Эта… женщина… в ней не осталось ничего человеческого. Ты знал, что она пила кровь?

— Не важно. Она знала, как устроен мир, могла создавать новые виды цветов, птиц, зверей, могла наделять необыкновенными качествами уже существующие в природе вещи. Ее искусство погибло вместе с ней… из-за тебя.

— Не знаю, какое это искусство требует варева из крови, да еще с моим сердцем. Может, я не обладала такими талантами, как она, но умирать не собиралась.

— Тогда ты застала Вэнили в припадке сумасшествия, такое с ней бывало. Подождала бы немного, и она бы пришла в себя.

— Там была смерть, и я думала только о бегстве. Рубозавр гнался за мной по пятам, он едва не рассек меня топором. Не знаю, что его остановило.

— Я знаю. По воле злого рока отец попал в сады Горудуна. Он сказал мне, что нашел звезду, и она привела его туда. Но как могла пропасть звезда из зачарованного места, трудно представить.

— Сам ее оттуда вынес! — устало напомнила Мириэль. — С этого все и началось. Эта звезда да белая колдунья сделали тебя другим человеком. Ты потерял ее потом и сошел с ума, оскорбил меня, и я сбежала. Талисман оказался губительным.

— Он спас тебе жизнь и погубил Рубозавра. А ведь отец был очень мягким человеком. Души не чаял в Вэнили. И когда увидел, что ты с ней сделала, конечно, озверел от горя. А так он никого не обижал.