Дважды укушенный - Линси Сэндс

тебе взять меня под контроль и силой вернуть в Англию, чтобы снова стать твоей пленницей?

-       О, перестань быть такой мелодраматичной, - с отвращением сказала Мартина, решительно направляясь к ней. - Я твоя мать, а не какой-нибудь похититель. Англия - твой дом.

-    Теперь мой дом здесь, - возразила Элспет и, выдернув нож из ноги, направила его на мать. - Не подходи.

Мартина замолчала, ее глаза расширились от удивления при этой невысказанной угрозе, но затем нетерпение промелькнуло на ее лице. - Перестань быть смешной и положи нож, Элспет. Ты не причинишь мне вреда, - добавила она с уверенностью, - я твоя мать, и просто делаю то, что лучше для тебя. Ты знаешь это.

-    На самом деле? - недоверчиво спросила Элспет, сжимая нож в кулаке. - Забрать меня у спутника жизни - это то, что ты считаешь лучшим для меня?

Маргарита задохнулась от ужаса, и Мартина сжала губы, прежде чем прорычать: - Ты хотела пожить для себя и испытать некоторые вещи, прежде чем остепениться.

-    Испытать что, мама? Делать то, что ты заставляешь меня делать, есть то, что ты мне приказываешь, ложиться спать, когда ты мне велишь? - Она фыркнула. - Это не жизнь. Это тюремное заключение.

-    Я твоя

- яростно прорычала Мартина.

-      Тогда и веди себя соответственно, - отрезала Элспет. - Будь моей матерью, а не тюремщиком.

-    Элспет Аржено-Пиммс, - строго сказала Мартина. -

твоя мать. И знаю, что для тебя лучше, и ты слушать меня, или я тебя это сделать.

-    Попробуй, - сухо согласилась Элспет, - но я просто буду продолжать наносить себе раны, чтобы помешать тебе.

-      Ух ты, - выдохнула Маргарита, когда Элспет и ее мать обменялись яростными взглядами, - этого я никак не ожидала.

-     Это потому, что у тебя хорошие,

дети, которые слушаются свою мать, - проворчала Мартина, сердито глядя на Элспет.

-    На самом деле мои дети все время игнорируют мои советы, - тихо сказала Маргарита,

-    и я рада, что они это делают. Это значит, что я сделала свою работу, которая заключалась в том, чтобы научить их быть независимыми и заботиться о себе, а также

самостоятельно. - Когда невестка нахмурилась, она добавила: - Я имела в виду, что никогда не ожидала этого от тебя, Мартина. Я и представить себе не могла, что ты станешь такой же, как Жан-Клод.

-    Что? - У Мартины от изумления отвисла челюсть, но тут же захлопнулась. - Не будь смешной, - выдавила она из себя, - я совсем не такая, как мой брат.

-     А разве нет? - Серьезным тоном спросила ее Маргарита, - контролировать Элспет и заставлять ее есть то, что ты считаешь правильным, и ложиться спать, когда ты считаешь правильным, уже достаточно плохо, но ... ты действительно это делаешь? - недоверчиво спросила она.

-     Причем со всеми нами троими, со мной и близняшками, - вставила Элспет, когда мать нахмурилась.

-     Дети едят нездоровую пищу и не ложатся спать весь день, если им это позволено, - холодно сказала Мартина, - я просто забочусь об их здоровье.

-     Элспет сто сорок два года, Мартина. Она уже давно вышла из того возраста, когда тебе следует вмешиваться в ее дела, - твердо сказала Маргарита, - и Близнецы тоже взрослые. У тебя не больше прав распоряжаться ими и заставлять их выполнять твои приказы, как Жан-Клод делал это со мной.

-    Я их

, - снова начала Мартина.

-      А Жан-Клод был моим мужем, - перебила Маргарита. - И я его ненавидела. Я

его всем сердцем и душой за то, что он так мной управляет. Как ты думаешь, что твои дети чувствуют к тебе? Как ты думаешь, что чувствует Элспет? Ради бога, Мартина, она убивает себя, чтобы сохранить контроль над собственной жизнью. Неужели ты думаешь, что она когда-нибудь поблагодарит тебя за это?

-    Когда-нибудь она поймет, - упрямо сказала Мартина. - И тогда она ...

-    Поймет что? Что ты делаешь это для

же блага? - прервала его Маргарита и коротко рассмеялась, - Препятствовать ее личной жизни со второй половинкой благо для нее, и ты это знаешь. Единственный человек, которому это может принести пользу - это ты, ведь так тебе будет легче контролировать ее

-    Она должна остаться рядом со мной, только так я могу обеспечить ей безопасность, - сказала Мартин, упорно. - Я не потеряю ни ее, ни близнецов, как Дариуса и мальчиков.

-    О, Мартина, - вздохнула Маргарита, и печаль исказила ее лицо, - дорогая, я знаю, как это было тяжело. Но.

-    Ты не знаешь, - отрезала Мартина, - ты даже не представляешь, каково это было.

-     Нет, не знаю, - призналась она, - но у меня есть дети. И я могу себе представить, чтобы я чувствовала на твоем месте, но это все еще не оправдание для жестокого обращения с дочерьми.

-    Я никогда не обращалась со своими дочерьми жестоко, - возмутилась Мартина.

-     Взять под свой контроль их разум и каждую часть их жизни - это все равно, что запереть их в клетке и держать в плену. Единственная разница в том, что решетки невидимы,

-    твердо возразила Маргарита, а затем расправила плечи и добавила: - И хотя я люблю тебя как родную сестру, я больше не позволю тебе этого делать, Мартина. Не сейчас, когда я узнала, что это происходит. Или ты отступишь и позволишь своим дочерям жить своей жизнью, или я позвоню и Люциану, и Британскому и Североамериканскому Советам, расскажу им, что ты злоупотребляешь своей властью, и потребую, чтобы они приняли соответствующие меры.

Мартина напряглась. - Ты не имеешь права так вмешиваться!

-      А ты не имеешь права злоупотреблять своей властью, жестко контролируя все аспекты их жизни, - возразила Маргарита,