Евгения Савицкая - В плену Времени

Холод прошел также внезапно, как и начался. Я горько взглянула на Время и лишь только сокрушенно покачала головой.

— Имей чуточку уважение ко мне, смертная, — примирительно отозвалась серебристая фигура. — Я ведь много не прошу…

Тон его звонкого голоса был практически примирительным и извиняющим. Время сегодня однозначно меня удивляло. Хотя последняя неделя снов вообще была удивительна во многом…

— Конечно, ты просишь всего лишь Часы Времени, — тихо сказала, я больше обращаясь к самой себе, нежели к фигуре, стоящей рядом со мной.

— Да, верно, Эля, — прошелестело над самым моим ухом Время. — И думаю, тебе пора уж заняться чем-то полезным, чем продолжать жалеть себя.

— И чем же? — лениво поинтересовалась я, усаживаюсь прямо на облако, а ощущение было такое, будто я провалилась в мягкую перину.

Сцены месячной давности уже прекратились, и теперь внизу простиралась поверхность планеты с высоты птичьего полета. Даже мимолетный взгляд вниз дарил неприятные ощущения и легкое головокружение.

— Почему ты не используешь то, что тебе рассказала Мария? — голос Времени шелестел практически рядом с моим ухом, а сама фигура продолжала маячить в двух метрах от меня.

Я удивленно моргнула и выдохнула:

— А что она сказала такого… Ты знаешь! Откуда?

— Ну…. Я — могущественное существо. Ты постоянно забываешь об этом, — небрежно отмахнулась фигура…

— А-а-а-а, точно! Ты знаешь все! — спохватилась я. — Все мысли и чувства.

— Верно, — слишком спокойный голос Времени, лишенный всех эмоций. — Я вижу, что ты боишься, а это нормально для смертных. Ты опасаешься за здоровье Николы Миллера — у тебя доброе сердце. В твоем сердце живет любовь к Дэниэлю Баринскому. А это, между прочим, уже большая ошибка.

— Хватит, — перебила я, мечтая скрыться от пронзительного взгляда столь могущественной сущности.

У меня не было никаких сил бороться с призрачной фигурой. Я лишь беспомощно закрыла лицо ладонями, старясь унять бешеное сердцебиение при звуках имени князя.

Внезапно Время криво улыбнулось и примирительным тоном пробурчало:

— Ты должна понять, что твоим чувствам тут не место. И Дэниэль Баринский не должен был тебя любить… Он вообще никого не должен был любить…

— Но они есть, и я ничего не могу с этим поделать, — воскликнула я, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Тонкие губы Времени скривились в презрительной гримасе, но его ровный голос был холоден, как мартовские воды реки:

— Этим вы, смертные, слабы и уязвимы, ибо чувства — это всегда слабость.

— Я не считаю, что любовь это слабость! — возразила я, устало прикрывая глаза. — Это величайший полет двух душ. Это блаженство и ужасная боль, когда твоя половинка не рядом…

— Забавно, но теория половинок действительно действует. Уж мне точно знать, — гордо отозвался стальной нечеловеческий голос.

Порыв невидимого ветра и Время уже сидит рядом со мной, поджав под себя ноги. Синий балахон, расшитый золотистыми нитями, стекает на белоснежное облако, худые плечики обливают серебристые длинные волосы, а темно-серые глаза серьезно смотрят вдаль. Воцарилось долгое молчание, когда каждый из нас думал о своем. Казалось, что мы два закадычных друга, которым приятно не только поговорить, но и помолчать. Подобные посиделки были у нас в ходу лишь последнюю неделю, когда папеньке Габриэль стало хуже, а я не спала, сутками обхаживая больного с дочерней привязанностью. Но вот когда мне удавалось уснуть, то непременно попадала сюда, в компанию заскучавшего Времени. Мучения лишь продолжались в плане просмотра сцен на галечном пляже, остальные же вопросы на тему Часов прекратились. Могущественная сущность сменила тактику допроса на тягостное молчание, но в этот раз жестоко просчиталось.

В данный момент вовсе не хотелось говорить, а Время напряженно всматривалось во что-то видимое лишь только этим серым глазам. Внезапно идеальное лицо перекосила гримаса страшного удивления, затем лицо моментально сгладилось, а тяжелый взгляд воровато пробежался по моему лицу. Это Время пыталось понять — видала я что-то или нет. Пришлось сделать вид, что не видала.

— Так, что там насчет Габриэль Миллер?! — нетерпеливо напомнила фигура, резко меняя тему для разговора. — Тебе надобно найти эту девушку.

Я небрежно пожала плечами и отозвалась:

— Марфа знает, где настоящая графиня. Давно хочу ее найти.

— Значит, найди, Эля, — практически дружеским тоном советует мне Время, растворяясь в воздухе подобно Чеширскому коту.

В этот же момент, как болото меня затягивает облако подо мной, и я уже привычно лечу вниз, словно на горках в аквапарке.

Судорожный вздох и мое тело пружинисто подскочило на мягкой перине кровати. В спальне было уже светло, и тусклое солнце украдкой пробивалось в окно. Первые секунды я дико озиралась по сторонам пытаясь вспомнить, где нахожусь. Слишком мне было тяжело возвращаться из волшебных снов в жестокую реальность. Так уже продолжалось чуть больше месяца. Именно это время я жила в большом сером двухэтажном доме, огороженным высокой кованой оградой и не где-нибудь, а в самом Киеве. Темные тона обстановки в доме делали сам интерьер несколько холодным и мрачным. Тяжелые бархатные портьеры в спальне были слишком плотными, чтобы пропустить должное количество солнечного света.

Окна в доме лакеи держали полуоткрытыми, чтобы последние теплые деньки бабьего лета согревали прохладный воздух внутри больших комнат, и все это благодаря скарлатине графа Миллера. Молодой щеголеватый и нынче модный врач Скворцов Игнатий Палыч, поддаваясь последним на то время нововведениям в области медицины, велел тщательно проветривать дом, дабы зараза не смогла передаться к другим домочадцам. Правда это было введено лишь только после того, как следом за папенькой слегли мадам Элен и Сесиль. Я же, имеющая иммунитет благодаря прививкам, сделанным мне еще в моем далеком детстве, ухаживала за больными с помощью Марфы и Милы. Врач Скворцов просто восхищался моим удивительным, по тем меркам, здоровьем и даже несколько раз порывался пригласить меня на свидание. Тяжкое состояние больных давало мне право тактично отказаться от предложенных встреч. Теперь я ходила, словно бесплотная фигура в поношенном льняном платье серого или бежевого цвета и это даже было не для того, чтобы отвадить неожиданного ухажера, а все из-за того, что сил и времени на себя у меня совершенно не было.