Ли Уэзерли - Охота на ангела

Внезапно мне очень захотелось рассказать ему о моей матери. Я подтянула колено к груди.

— Ну… ты не знаешь, как мы с мамой оказались у тети Джо.

Алекс покачал головой.

— Не знаю. А как?

— Мы жили в Сиракузах, — сказала я, проводя рукой по деревянной поверхности стола. — Маме платили социальное пособие. Все знали, что она не в себе — то есть ей даже поставили диагноз и все такое — но никто кроме меня не знал, насколько все плохо. Она умела… делать вид, что все в порядке, когда вокруг были люди.

Я рассказала ему, как маме становилось все хуже и хуже, так что к семи-восьми годам я уже готовила для нас обеих, занималась стиркой и уборкой.

— Я всегда старалась держать дом в полном порядке, — сказала я. — Так что если кто-то заходил, он не мог догадаться, что что-то не так. Я ходила в школу каждый день и занималась… всем.

Я замолчала, вспомнив, как садилась в самый конец школьного автобуса и постоянно оглядывалась на наш маленький потрепанный домик, волнуясь за маму и думая, как она будет одна целый день.

— Что произошло потом? — тихо спросил Алекс.

— Однажды, когда мне было девять, я вернулась из школы и обнаружила, что мамы нет. — Я взглянула на Алекса, стараясь улыбнуться. — Я ждала несколько часов, не зная, что делать. Я не хотела, чтобы кто-то узнал правду, но… мне было очень страшно. Так что я позвонила в полицию, и они приехали. Оказалось, что тем вечером они нашли ее — она просто бродила по улицам, по проезжей части, ничего не понимая и не зная, кто она такая.

Алекс потянулся вперед и крепко сжал мою руку, не говоря ни слова. Я выдохнула.

— В общем, они положили ее в больницу, а меня отправили в интернат, и это было… ужасно. Я провела там почти месяц.

— А что же твоя тетя? — спросил Алекс. Его пальцы были очень теплыми по сравнению с моими.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я не знала, где она живет, но, думаю, они нашли ее довольно быстро. Наверное, всем просто нужно было время, чтобы решить, как быть дальше.

— Ты хочешь сказать… она бросила тебя в интернате на месяц? — голос Алекса сделался жестким.

Я медленно кивнула, вспомнив крошечную комнату, в которой мы жили вдвоем с девочкой по имени Тина. Она вечно хотела говорить со мной, а я не хотела говорить ни с кем. Я часами лежала на кровати и смотрела в потолок. Я ненавидела интернат.

— Ага, — сказала я наконец. — То есть я не знаю, как она жила и чем занималась, и, думаю, для нее это было… большим потрясением, когда на нее вдруг свалился девятилетний ребенок. — Алекс промолчал, и я продолжила: — В общем, через некоторое время она приехала и забрала меня, так что я отправилась с ней в Понтакет. А потом, через пару недель, маму перевезли к нам. Врачи говорили, что ей нужен постоянный больничный уход, но у нас не хватило на это страховки. Думаю, такие вещи… довольно дороги. — Я опустила глаза. — Знаешь, я всегда ненавидела отца за то, что он сделал с ней. А теперь, когда я знаю, что она была для него просто… добычей и он не беспокоился о ней ни секунды, я ненавижу его в десять раз больше.

Не говоря уже о том, что я появилась на свет из-за него, что я — часть его. Я не могла произнести этого.

— Я знаю, — сказал Алекс. И по его голосу я поняла, что он и правда знает. Он понимал, что я чувствую, хотя я не произнесла всего вслух. Он сжал мою руку, повисла тишина. — Но ведь ты не как твой отец. Ты совсем не такая, как он. Ты всегда была рядом с ней, ты заботилась о ней больше всех на свете.

Я судорожно вдохнула, на меня накатили воспоминания.

— Она моя мама. Я люблю ее. Я просто… переживаю, что подвела ее тогда.

— Уиллоу. — Свободной рукой Алекс дотронулся до моей щеки. — Ты ведь знаешь, что это не так, правда? Ты справилась лучше, чем любой взрослый человек, а ведь тебе было всего девять. Ты сделала все, что смогла.

С силой выдохнув, я стиснула ладонь Алекса и прижалась к ней лбом.

— Спасибо. — Я с трудом улыбнулась. — Я никогда… не рассказывала об этом никому. Спасибо, что выслушал меня.

Алекс слабо улыбнулся.

— Я тоже никому не рассказывал об отце, — сказал он. Он вдруг потянулся вперед и поцеловал меня, а я нежно провела ладонью по его шее, благодарная, что мы нашли друг друга. Что даже несмотря на все, что случилось, на все опасности, которым мы себя подвергли… мы нашли друг друга, и это потрясающе.

— Слой смирно, — сказал Алекс.

— Я не могу! — воскликнула я. Я наклонилась над ручьем, все мои волосы были измазаны шампунем. Я визжала и хохотала, пока Алекс лил мне на голову воду из жестяной банки.

— О, нет! Она ужасно холодная!

Алекс тоже расхохотался.

— Это ты решила помыть голову!

— Мне пришлось, мои волосы выглядели отвратительно… Ты смыл шампунь?

— Нет, я только начал.

Я завопила, когда он вылил мне на голову очередную банку, а затем еще одну. Мои руки покрылись мурашками, а голова вся горела от обжигающего холода. Наконец, когда я уже собиралась махнуть рукой на эту затею и сказать Алексу, что мне все равно, будет ли моя голова мыльной, он сказал:

— Все, кажется, я все смыл.

Я почувствовала, как он оборачивает мои волосы футболкой, выжимая воду. Я медленно выпрямилась, дрожа от капель ледяной воды, стекавших мне за шиворот.

— Я больше никогда не буду мыть голову, плевать, что она выглядит ужасно.

Алекс принялся быстро тереть мои руки, усмехаясь.

— Ты каждый раз так говоришь.

— На этот раз это правда! Клянусь, эта вода на десять градусов холоднее, чем раньше.

Вернувшись в дом, я села на кровать, распутывая волосы и стараясь не намочить спальные мешки. Чистые волосы были большим облегчением, хотя после такого мытья они все перепутались. Алекс сел рядом, прислонившись спиной к стене и с улыбкой наблюдая за мной.

— У тебя красный нос, — сказал он.

— Да, так бывает, когда умираешь от переохлаждения.

Наклонившись, Алекс легонько чмокнул меня в нос. Затем, встав с кровати, он подошел к своей черной сумке, сел на корточки и расстегнул внутренний карман. Вернувшись, он снова сел рядом со мной.

— Это тебе, — сказал он, протягивая мне маленькую белую коробочку. — С днем рожденья.

Я медленно взяла коробочку изумленная. Я совсем потеряла счет времени.

— Сегодня мой день рождения? Но… как ты узнал?

Алекс смущенно улыбнулся.

— Я… э-э… посмотрел твои права, пока ты была в душе в ту первую ночь в мотеле.

Я сжала коробочку двумя руками.

— Ты шутишь! Так нечестно, у тебя самого даже нет прав с твоими настоящими данными! — Я взглянула на коробочку и провела пальцем по ее ребристой поверхности. — Что это?