Хлоя Нейл - Дикости

На складе было прохладно, холодный воздух задувал в открытые окна. Но сотрудники выглядели довольными своей работой, вдохновленными, пожалуй, тем фактом, что они помогали другим.

Мы действительно нашли Сета Тэйта в памперсах. Но не в буквальном смысле слова.

Он был высоким и привлекательным, с голубыми глазами и волнистыми черными волосами. Его волосы были аккуратно подстрижены, а лицо покрывала черная борода. Если бы вы не знали Сета Тэйта, не искали бы его, то не заметили бы сходства. Изменению внешности также помогло и то, что он от шеи до лодыжек был одет в черную рясу, одеяние, которое носили священники. Сет Тэйт прятался у всех на виду, всего в пятидесяти километрах от Чикаго.

У него в руке была коробка с подгузниками для новорожденных, он вдруг поднял глаза и встретился со мной взглядом. Его глаза расширились от приятного сюрприза, отчего мои нервы немного успокоились. Я боялась, что он воспримет наш приезд как неприятное напоминание о том, что он натворил в Чикаго.

— Дашь мне минутку? — прошептала я Джеффу.

— Не торопись, — сказал он. — Я буду здесь, — он оглядел стеллажи — в туалетной бумаге.

Сет поставил коробку на находящийся неподалеку стол, и мы пошли навстречу друг другу, встретившись посередине. Я видела, что он хотел протянуть руку, чтобы поприветствовать меня с распростертыми объятиями, поцеловать в щеку и прошептать «Привет, Балерина», как приветствовал меня, когда я была подростком. Я была балериной, и мою встречу с Тэйтом, другом моего отца, сфотографировали, когда я была в балетной пачке.

Но он сдержал себя, остановившись в метре от меня. Он сцепил руки за спиной, как будто не мог устоять перед соблазном человеческого контакта. И все же, я уловила запахи лимона и сахара.

— Мерит.

— Отец Пол, — поприветствовала я с понимающим взглядом. — Хорошо выглядите. — Я махнула рукой в сторону остальной части склада. — Это впечатляющая работа.

Он кивнул, его внимательный взгляд осматривал стеллажи и коробки.

— Это храм великодушия. Все это пожертвовано нуждающимся.

— Ты давно здесь?

— С тех пор, как покинул Чикаго. Это моя текущая миссия, я думаю. — Он наклонил ко мне голову. — И я думаю, что не только я один на миссии. Что привело тебя сюда, Мерит?

— Загадка. И политика.

— Это неизменно, — сказал он. Он смотрел на меня мгновение, даже не вздохнув. — Возможно, нам стоит поговорить где-нибудь наедине?

Я кивнула, и мы оба с Джеффом последовали за ним, когда он направился к двери, плотная ткань рясы шуршала, когда он двигался.

Люди приветствовали его и пожимали руку, когда проходили мимо, по всей видимости не догадываясь о его истории и о том, что он был ангелом и мог распустить крылья достаточно большие, чтобы вынести нас обоих из здания.

Мы вышли в холодную ночь и подошли к столику для пикника, который видал лучшие дни, его древесина выцвела и потрескалась.

Тэйт сел на скамейку, спиной к столу, подол дернулся, когда он двинулся. Мы с Джеффом остались стоять, наблюдая, как Тэйт молча смотрел на мужчин и женщин, входящих и выходящих из работающих отгрузочных окон склада.

— Что я могу для тебя сделать, Мерит?

Я рассказала ему историю о Реган, подробно описала похищения и нападения, объяснила, что мы пытались найти ее и рисковали перемирием с эльфами. А затем я подобралась к главному.

— Я погналась за ней в Лоринг-Парке. От нее пахло серой и дымом.

Выражение его лица осталось прежним, но я увидела крошечную заминку в его глазах.

— Я не уверен, что понял тебя.

— У нее есть сила — большое количество. Она не колдунья. И она пахнет в точности, как Доминик. Мы думали, что другие близнецы не могли разделиться, когда Малефициум был уничтожен.

— Не могли. Или не должны были. Меня единственного это коснулось.

— Есть ли шанс, что у тебя есть дети?

Его глаза округлились.

— Есть ли у меня дети, которые похищают сверхъестественных, ты имеешь в виду?

У меня начало расти раздражение.

— Мы пришли к тебе, потому что нам нужна помощь. Потому что ты эксперт в этой области. Это не оскорбление — это магический факт. Ты знаешь больше о Посланниках — падших или еще каких — чем кто-либо еще, кого мы знаем. Мы нуждаемся в тебе.

Он вздохнул, потер виски. А затем посмотрел на меня, с извинением в глазах, и я почувствовала потерю.

— Мне жаль, Мерит. Но я действительно не знаю ничего, что могло бы помочь.

Я взглянула на Джеффа, который пожал плечами.

— Ладно, — проговорила я. — В таком случае, может быть, есть кое-что еще, с чем ты мог бы помочь. Короче говоря, мэр Ковальчук слетела с катушек. Она арестовала Этана за убийство, которое он совершил в целях самообороны, избила Скотта, провела облаву на Наварру и собрала ударную группу, потому что думает, что мы внутренние террористы.

— И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?

Я воздержалась от колких слов.

— Не знаю. Ты можешь поговорить с ней? Объяснить, что сверхъестественные не являются ее врагами?

— Она не станет меня слушать, Мерит.

Я почувствовала, как надежда угасает.

— Ты в этом точно уверен?

— Вполне. Она думает, что я преступник. И даже если бы она выслушала меня, она не кажется склонной использовать аргументы или логику.

— Я просто прошу тебя попробовать.

Он отвел взгляд, покусывая внутреннюю сторону щеки.

— Я не могу вернуться к той жизни, Мерит. Не тогда, когда здесь куча дел. Так много хорошего, что я мог бы сделать. Так много хорошего, что я делаю.

— Хорошие дела можно творить повсюду, — сказала я. — Но помочь Чикаго можешь только ты. Я не знаю, к кому еще обратиться.

— Чикаго больше не мой дом. Тем не менее, было приятно увидеть тебя. А не хотела бы ты остаться? Поработать какое-то время? Я думаю, ты убедишься, что это питает душу.

Я посмотрела на него, озадачившись простодушным оживлением в его голосе. Он не мог не услышать панику и страх в моем.

— Это не мой город, — напомнила я. — И в действительности не твой.

Его взор резко вперился в меня, и я увидела искру в его холодных голубых глазах. Он не был в неведении относительно моей паники.

Он отказывался признавать ее.

— Чикаго неблагополучный, — сказал он.

— Он не идеален. Но он движется вперед, и борется. Его люди и вампиры борются.

Он издал саркастический звук.

— Ради чего? Всегда будет еще какой-нибудь монстр за углом, Мерит. Я то знаю. Я был одним из них. Люди всегда будут бояться монстра. И этот страх будет побеждать каждый раз.

— Храбрость не имеет ничего общего с победой, — сказала я спокойно. — Храбрость имеет отношение к борьбе за правое дело. Двигаться вперед, даже когда это самый хреновый из всех возможных вариантов.