Кости под моей кожей - Ти Джей Клун
Для Артемиды всё по-другому. Для неё время изменчиво. Тридцать лет для Арт — ничто.
Однажды Алекс спрашивает её, сколько ей лет.
В ответ его наполняет сложный поток образов, который заставляет Алекса верить, что ей уже века, но что там, откуда Артемида родом, она всё ещё считается ребёнком. На планете Арт, её называют словом, которое очень близко по значению к «подросток».
К концу девятого года Арт посылает ему видение и набор слов.
Алекс видит звёзды.
И слышит: «Думаю, что они за мной возвращаются».
После этого Алекс каждое утро просыпается до восхода солнца. Покидает Гору и направляется на базу внизу. Ходит вокруг ограждения. Запоминает периметр. Пересчитывает солдат. Считает, сколько шагов нужно пройти от Горы до задних ворот. До главных ворот. Он твердит себе, что у него есть долг перед страной. Что ему нужно сейчас же остановиться.
Но он не может. Не может. Не может.
(«Боже мой, — попытался произнести Нейт вслух. — Боже мой».)
У Алекса острый ум. Всегда таким был. Он может запомнить очень много за столь короткое время. Он изучает все пути побега из Горы. Как часто охранники сменяются на посту. Сколько их и где. Выявляет их слабые места. Есть три дежурства. С четырёх утра до полудня. С полудня до восьми вечера. С восьми вечера до четырёх утра.
Пересменка в четыре утра самая уязвимая. Уходящие с поста охранники уставшие. А те, что приходят, едва проснувшиеся. Небо тёмное.
И проводку внутри комнаты, где держат Арт, так и не исправили. Электричество то и дело моргает, особенно во время бурь. Конечно, есть резервные источники питания. Запасные генераторы. Но тем требуется несколько минут, чтобы включиться. В плане имеются непредсказуемые обстоятельства. Например, клетка Арт не открывается, если нет электричества. Однако Алексу кажется, что девочка может открыть дверь, если захочет, но она этого ещё не делала, и он не осмеливался уточнять у неё, почему. Без питания камеры в комнате отрубаются. Единственный свет исходит от ряда аварийных фонарей на полу, которые указывают путь к выходам.
Алекс не знает, удастся ли ему на такое пойти.
И правильно ли то, что он замышляет.
Решение принимается за него, когда однажды днём, спустя почти десять лет с тех пор, как его впервые привезли в Гору, Алекс подслушивает Лору. Он не получал известий от Лоры уже несколько месяцев, поэтому очень удивлён, обнаружив её в комнате с Арт. Лора не замечает Алекса, она стоит к нему спиной, а лицом к Артемиде.
Женщина говорит:
— Скоро. Думаю, это произойдёт скоро.
А потом она разворачивается и уходит, пройдя мимо Алекса, даже не кивнув в его сторону.
Он не знает, что значит «скоро».
Но он уверен, что ему не нравится, как это звучит.
В последующие несколько дней он прислушивается к перешёптываниям. К Алексу настолько привыкли в Горе, что люди склонны думать, что в комнате он просто занимается тем, чем ему велено. Видимо, они не понимают, что он может их слышать. Учёные обсуждают планы сделать то, что они совершили лишь однажды. С Ореном Шредером. Насильно удалить Арт из тела, в котором она обитает.
Только на этот раз они не собираются предоставлять ей другого носителя.
Они шушукаются о том, что если оно газообразное, то его можно разложить на мельчайшие молекулы. Вместо того, чтобы изучать носителя, почему бы не обратиться непосредственно к источнику? Наверняка есть секреты, скрытые в… чём бы оно ни являлось. Им не удаётся выяснить ничего нового. Они не хотят, чтобы их заменили, как Грира. Некоторые из них работают здесь десятилетиями. Должен настать финал.
И он близко.
Арт смотрит на Алекса с любопытством.
— Что такое?
— Ты мне доверяешь? — спрашивает он её.
И образ, который она посылает ему в ответ, настолько полон любви и света, что у Алекса перехватывает дыхание. Она доверяет. Она доверяет ему очень сильно.
«Хорошо, — думает он в ответ. — Хорошо».
План глупый, если честно. Он не сработает. Он не может сработать. Алексу никогда так не везло. Он слишком хорошо знает, что даже то, что спланировано до мельчайших деталей, может в любой момент пойти прахом. Вся его жизнь являлась ярким примером именно этого.
Но всё же он должен попробовать.
И, возможно, Алекс планировал всё намного дольше, чем сам осознавал. В конце концов, была же причина, по которой он каждую неделю снимал деньги со счёта и засовывал наличку себе под матрас, верно? Иначе зачем бы ему всем этим заниматься, если бы он с самого начала не собирался осуществить свой план?
Он делает выбор, над правильностью которого ломал голову несколько недель.
Но ему кажется, что, возможно, это решение он принял ещё почти год назад.
И тогда для него всё вдруг сходится.
Алекс выжидает до тех пор, пока не узнает, что Лора покидает Гору. Она отлучается на неделю каждый месяц или около того, прежде чем вернуться обратно. Он не знает, куда она ездит. Иногда Алекс задаётся вопросом, ждёт ли её семья. И если да, то чем, по их мнению, она занимается, когда уходит на работу. Ему кажется, что те были бы удивлены, узнав, что их любимая приказала уничтожить существо внутри маленькой девочки.
По совпадению, во время её отсутствия поступает предупреждение о приближении сильной весенней бури.
«Сейчас, — решает он. — Сейчас. Сейчас. Сейчас».
В ту ночь Алекс не спит.
Хотя знает, что должен.
Но не может уснуть.
Вместо этого он наблюдает за тем, как меняются цифры на электронных часах.
На циферблате три тридцать, когда он встаёт.
Снаружи гремят раскаты грома, отдаваясь внутри Горы слабым эхом.
Алекс ничего с собой не берёт, оставляя после себя не так уж и много вещей. Несколько дней назад он уже загрузил джип на автопарке за базой. Никто даже не взглянул в его сторону, когда он брал одежду из клетки Арт. Прежде Алекс уже занимался стиркой её белья.
Ему встречается несколько человек, но уже поздно (или рано, в зависимости от того, как посмотреть), и все они с остекленевшим от усталости взглядом. Они кивают ему, но больше ничего не говорят. Алекс направляется в комнату охраны рядом с тем местом, где держат Арт. Внутри сидит мужчина с сонными глазами, которого Алекс едва знает. Тот окружён мониторами. Рок-музыка доносится из маленького магнитофона.
— Привет, — здоровается Алекс как раз в тот момент, когда мониторы мерцают от очередного раската грома.
— Привет, — откликается
