Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова

тем, кем ты стал, тем, что сделал и что преодолел… Вне зависимости от исхода, ты в любом случае стоишь каждого мгновения. И тысячи дорог, которые скоро расплетутся перед тобой… Ты их достоин. Ты достоин свободы, которую даровал другим, но никогда не мог взять для себя; достоин понимания, и прощения, и уважения. Твоё сердце, мой император, велико и щедро. И, сколько бы ты масок ни носил, осталось неизменным — сквозь все эти года, интриги, смерти и грязь. Я не знаю, как тебе это удалось: проще быть просветлённым, когда можешь уйти от мира в любой момент, и почти невозможно, когда весь мир лежит на твоих плечах… Я не уверена, что смогла бы. Но ты смог, твоё пушистое величество.

Я сидел, тараща на неё глаза, и был готов признать: это один из немногих случаев в жизни, когда дар речи меня покинул. Из груди вырвалось какое-то странное рокотание, и я с ужасом понял, что мурлычу.

Нет, вы представляете? Ужас какой! Хотя… Это же Шийни, при ней можно!

Она, видимо, тоже так посчитала, потому что поцеловала меня в нос.

Эй! Хочу человеческое тело! Хочу больше поцелуев! Хочу…

— Я люблю тебя.

Я застыл. Мурчание оборвалось, сменившись мягким задушенным “мяв”.

Дракон в комнате вдруг стал видимым, осязаемым, обрёл форму и вес. И я, я просто… Что мне делать?!

— Я люблю тебя, и я хотела тебе это сказать. Именно той любовью, которая бывает суждена, даже если эту судьбу в конце дороги я выбрала себе сама. Теперь я вижу это ясно, без тумана, и всё это даже немного смешно… Знаю, ты не в восторге от того, что слышишь, но это уже не важно. Я люблю тебя. Я люблю твои глаза и твои глупости, все твои формы и состояния. Я люблю тебя человеком, когда ты сидишь на троне или стоишь на коленях у моих ног, когда ты толкаешь умные речи и творишь глупости. Я люблю тебя драконом, когда мы вместе летаем в небесах меж дождевых туч, и весь мир внизу кажется маленьким и неважным (и как бы я хотела остаться с тобой в небе, или никогда не вылезаьт из тёплой постели, где только ты и я - но нам это не дано, и тут ничего не поделаешь). Я люблю тебя котом, который мурлычет для меня, и машет хвостом, и настолько фундаментально ты, что невозможно не узнать с первого взгляда. Я люблю с тобой драться и заниматься любовью, засыпать и просыпаться, говорить о магии и обсуждать философию, травить байки и притворяться бродягами. Моменты разные, но вывод один: я люблю тебя, мой император. Как бы ты к этому ни относился, прими моё признание. Мне стоило принести его давно, но… У Паучьей Королевы нет сердца, это правда. Но… Как показала практика, это не спасает.

37

*

Нет, ну так нельзя. Это нечестно, почти противозаконно!

Я должен что-то сказать, я знаю что должен. Я даже в принципе понимаю, что именно, но эти слова (которые и правда уже опаздывают на пару сотен лет минимум, которые вмурованы в стены того самого дворца, которые, приняв облик огромного дракона, скалятся на меня из глубины комнаты) — эти слова не приходят. Они застряли где-то в глотке, оставляя на языке привкус горечи.

Любовь. Я…

— Всё в порядке, — голос Шийни звучал мягко, — я знаю, что ты не можешь ответить. Это нормально. Просто, вопреки всеобщим представлениям, чувства, как птиц и лесных зверей, нужно отпускать на волю, иное хорошо не кончится. Признавать их вслух и принимать их, другого не дано. Только потому я подняла этот вопрос… А теперь к делу. Времени не так уж много у нас обоих, мой император. Тебе стоит поспешить, и мне тоже: паучки шепчут, что что-то уже идёт по моим следам.

Да… да, точно. Ван-Ван там одна, и кто знает, какие у всех этих юношей могут появиться идеи. И я много чего хочу спросить — “Что я должен делать с твоим признанием?! Ты сказала это, но что теперь делать мне?”, например, — но я достаточно уже наворотил дел, когда речь идёт о Шийни. Это из-за меня, в конце концов, она вписалась в противостояние с Найделлами. Не то чтобы эта парочка колдунишек, будь они сто раз гении, могла всерьёз навредить Паучьей Королеве, конечно. Но всё же, лучше будет, если она вообще не станет вступать с ними в конфронтацию. И если я хоть на этот раз придержу язык за зубами; я достаточно наговорил глупостей.

Я успокоюсь. Я справлюсь с этим… Ну, возможно, я постараюсь отыскать во сне Лит-Тира и взвою “Тир-и!!” в своей любимой манере, как всегда, когда я наворотил дел. Он если и не поможет, то хотя бы поставит мне мозги на место…

У нас будет время обсудить это позже.

— Куда ты уходишь? — чтобы я мог найти её, когда всё это немного уляжется, навестить и поболтать.

— Один из моих пауков, приняв обличье леди Канн, отправится прямиком на ближайший транспорт до Вел-Лерии. Они тут летают над морем в специальных стеклянных кабинках, тебе бы понравилось, взгляни как-нибудь. Я сама буду двигаться в сторону леса, займу там коттедж: демонологи, по крайней мере типа Найделлов, значительно слабеют в лесах, горах, у мёртвых и живых вод. Морской воды, равно как и источника достаточно сильного, чтобы считаться “живым”, поблизости нет, но лес на горе будет идеальным местом для нашей… встречи.

— Ты думаешь, они придут за тобой лично?

Она хмыкнула.

— Я постаралась их на это вывести.

— О? — Шийни умеет играть, когда по-настоящему пожелает, это я давно знал. Но не понял, что у её небольшого проекта под лозунгом “довести Найделов до белого каления” были и далекоидущие цели, помимо очевидного желания выбить у них почву из-под ног. — Ты хочешь заманить их в ловушку.

— Да, по крайней мере, у меня есть на это надежда, — она легко провела пальцами по столу и подарила мне лучшую из своих хищных улыбок. У меня тут же зачесалось всякое, и я мысленно проклял кошачий облик. Обожаю, когда Шийни такая! — Я навестила их сразу после слушания. Подтвердила свои подозрения насчёт ритуала и окончательно взбесила их заодно. Если они придут сами, значит, я скорее всего смогу избавить Академию от их присутствия.

Не то чтобы у