Мой невозможный дракон - Натали Палей

войти в любое помещение и подсмотреть за всеми обитателями.

— Только двери не открываются, — пробормотала я.

— А ты уже пробовала их открыть? — усмехнулся Мэлвис.

— Пыталась, — призналась, — но так и не поняла, как.

Мэлвис загадочно сверкнул глазами.

— Если помогу тебе, прогуляешься со мной?

— Прогуляюсь? — мои глаза округлились. — Где и каким образом?

— Уйдем порталом, вернемся также, — пожал широкими плечами мужчина.

— Императору доложат об изменении магического фона, он все поймет. Наверное, уже доложили.

— До дня рождения Рафа дядя ничего не сделает тебе. Да и мне тоже, — передернул плечами Мэлвис. — Да и никто не доложит. Прислугу во дворец нанимали мои люди. Здесь лишь пара шпионов Кассия, и ни один из них не специалист по изменению магического фона.

— Хорошо, — улыбнулась, — тогда прогуляюсь

— Показывай, какая дверь интересует тебя.

Взяла дракона за руку, и мы пошли по коридору в ту сторону, из которой я пришла. Когда подошли к двери с загадочным кабинетом, я вопросительно взглянула на сэра Миральда.

— Кровь рода открывает все загадочные двери родового замка или дворца. Достаточно одной капли на камень.

Мне тут же любезно предоставили кинжал, которым я решительно проткнула указательный палец и приложила его на прохладные камни. Мазнула. Отняла руку.

Кровавый след от пальца мгновенно впитался в камень, а дверь медленно и бесшумно отъехала внутрь и в сторону.

Мурашки покрыли кожу, а волоски встали дыбом на теле. Снова кровь творила чудеса…

— Любимая, ты должна первой ступить в комнату. Если войду я, случиться может все, что угодно, вплоть до разрушения дворца.

Любимая…

Вздрогнула от услышанного обращения. Взглянула на дракона с подозрением, — он, конечно, уже признался, что любит меня и сейчас тоже смотрел серьезно и… как-то нежно, что ли, но… я ещё не привыкла.

Сделала шаг в комнату и замерла. Ничего не произошло, только ступни в мягких домашних туфлях утонули в густом шелковистом ворсе ковра. Сделала еще шаг, а потом словно какая-то сила развернула меня в сторону картины, небольшую часть которой я уже видела.

Наверное, кровь схлынула с моего лица, потому что сэр Миральд, сдавленно выдохнул: «Нина» и приобнял меня за талию, поддерживая и аккуратно прижимая к себе.

— Никогда не видел эту картину.

Я замерла перед огромным, на всю стену, полотном, на котором семья Оринисов была изображена в полном составе. Герцог дес’Оринис, его герцогиня и две их дочери, Нелия и Алерия.

Супруги были одеты в одной цветовой гамме: на герцогине платье из изумрудного шелка, с воротником стойкой, закрытое и невероятно элегантное; на герцоге сюртук из ткани такого же цвета. Малышкам, наверное, было по два года, и они были прелестны в чудесных пышных платьях из белого шелка с изумрудными вставками и кружевами, с темными до плеч кудрями, подхваченными по бокам изумрудными заколками.

Что больше всего меня поразило, так это выражение лиц герцога и герцогини. Не высокомерные, не гордые, не жесткие…

Супруги Оринис выглядели счастливыми. Они улыбались, слегка, но улыбка герцогини была мягкой и теплой, а герцог улыбался лишь уголком рта, но выглядел вполне довольным жизнью.

Одна из дочерей сидела на руках у герцогини, которая расположилась в кресле с высокой спинкой, вторая — на руках отца.

Я подошла ближе, пытаясь понять, у кого кто находился. В глазах малышки, сидящей на руках герцогини, явно плясали демонята, и я узнала в ней себя. В глазах же другой девчушки царили покой и послушание.

В руках обе девочки держали по маленькому черному котенку с янтарными глазами, у ног герцога лежал огромный черный кот с ошейником, украшенным драгоценными камнями. Кот смотрел на меня снисходительно и слегка высокомерно.

— Когда ты притащила тогда кота, я ещё подумал: «Забавно получается, девчонка притащила зверя, похожего на кота Оринисов. То, что надо». А выходит твой Демон — твой личный зверь–хранитель.

Я во все глаза рассматривала портрет, чувствуя себя странно, понимая, что вот этих людей, наверное, я могу представить своими родителями.

— Никогда бы не подумал, что зверем-хранителем рода Оринисов является черный кот, — пробормотал Мэлвис. — У вас в доме была клетка с рысью, я считал, что рысь — зверь герцога, а кот просто домашний любимец.

— Хранителей рода не сажают в клетки, — тихо отозвалась.

— Герцог был жесток и непредсказуем. Он вполне мог посадить хранителя в клетку.

— Жесток? — я резко обернулась к дракону. — Посмотрите на него! Здесь он счастлив! Здесь он не жестокий!

Дракон внимательно посмотрел на меня, его взгляд смягчился, меня мгновенно заключили в теплые объятия.

Я уткнулась лбом в широкую грудь и тихо проговорила:

— Он хотел вернуть людям свободу и уважение к себе. Не мог смотреть на то, в кого мы все превратились. — Я подняла голову и жестко взглянула на мужчину. — Мне тоже тяжело смотреть на это. Я вижу, как люди пресмыкаются, понимаю, что драконы воздействуют на них ментально, превращая в послушных марионеток. Это неправильно и несправедливо. Вы издеваетесь над людьми, хотя живете в их мире, поэтому… магия нашего мира не принимает вас. И не примет, если ничего не изменится.

— Магия уже откликнулась, — мягко возразил дракон.

— Откликнулась. — Мой взгляд стал холодным. — Только для закрепления связи истинной пары недостаточно ментального соединения. А физическое зависит от моего желания.

Мы смотрели в глаза друг друга, и зрачки дракона трансформировались в вертикальные, взгляд замерзал, а линия рта становилось жесткой.

— Нина. Ты. Меня. Шантажируешь?

— Вы обещали заслужить мое доверие, — шепнула я. — Я прошу вас помочь людям изменить свое положение, став равными драконам в правах и обязанностях.

Взгляд Мэлвиса стал совсем жуткий, я даже дернулась в его объятиях, но он властно удержал меня.

— Даже, если я решу пойти тебе навстречу, ты понимаешь, что это процесс ни одного дня? — тихо процедил мужчина. — Он растянется на… годы?

— Понимаю, — медленно кивнула, не отводя взгляда. — Это того стоит.

Мэлвис сощурил глаза и долго смотрел в мои. Одной рукой он с легкостью удерживал меня, второй гладил мою спину.

— Я читал в старинных человеческих книгах, что при сотворении души первого основателя будущего рода Духи мира приглашали душу зверя. Тогда в сотворении рода участвовала душа определённого животного, которая становилась хранителем рода, после чего те или иные качества хранителя проявлялись