Крестьянка в наказание - Вероника Азара

условием, — герцог похлопал по краю кровати и я пристроилась там, где он указал. — Вы будете смирно лежать. Вы потеряли…

— …много крови и прочее, прочее, прочее, — проворчал его светлость. — Анна, хоть вы не начинайте! Я от всех медикусов это слышу чуть не каждые полчаса!

Засмеялась, смешно у него это получилось.

— Тогда предлагайте, чем будем заниматься?

— Сейчас выпроводим всех посторонних и поговорим.

Удивлённо посмотрела на супруга, но леди Мальвина и медикус оказались понятливы — ни слова не говоря, откланялись и вышли. Неловко получилось!

Только супруг не испытывал никакой неловкости. Неожиданно потянулся, взял мою руку и повернул ладонью к себе, внимательно осмотрел раны, затянувшиеся бугристой розовой кожей. Прижал эти раны к губам…

— Спасибо! Мне рассказали, что вы для меня сделали.

— Хм, а мне никто ничего не рассказал. Галита заявила — я почти два дня как безумная плела кружева, а после этого два дня непробудно спала. А я ничего такого не помню.

— А что помните?

— Вернулись охотники. Вас устроили на первом этаже. Меня выгнали. Вы совсем плохи были. А я не могла уснуть. И заняться ночью было нечем. Пошла и села плести кружево… Всё. Больше ничего не помню, кроме одного — мне казалось, пока работаю, делаю хоть что-то, вы будете жить…

Искоса глянув на супруга, пожала плечами. Что могу сказать ещё? Ничего.

— Это вы своей работой спасли мне жизнь, — тихо проговорил герцог, доставая из-под подушки аккуратно сложенное кружево.

Вздрогнула, поняв, кружево покрыто бурыми пятнами.

— Да, это ваша кровь, — тихо и грустно сказал супруг. — Вы долго работали, изранили руки и кровь попала на нити.

— Можно?

Протянула руку.

— Конечно.

Герцог положил в мою ладонь полотно. Расправила его на колене. И сама удивилась — это как же я такой сложный узор с первого раза сотворила?! Всего за два дня?

Вспомнилось — водила грифелем по листу, словно во сне, брала в руки коклюшки…

Золотые и серебряные нити переплетались, вроде без особого порядка, но получилось завораживающе. Однако пятна крови всё портили.

— Надо почистить… — проговорила едва слышно.

Герцог услышал. Быстрым движением ухватил полотнище и притянул к себе.

— Ни в коем случае!

Удивлённо посмотрела на него.

— Вы так ничего и не поняли?

Помотала головой.

— Анна, какой вы ещё ребёнок! — он откинулся на подушку и уставился в потолок.

Потом посмотрел на меня и начал говорить. Говорил долго, объясняя — я наделена даром. Даром редчайшим. И эти два дня творила настоящее чудо — сплетала наши жизни, жизни наших детей, в единое целое. Своей магией смогла пересилить яд, попавший в его кровь, смогла подарить ему долгую и счастливую жизнь. Впрочем, не только ему — нам! И теперь этот кусок кружева, обагрённый моей кровью, стал амулетом, хранящим наш род — нас, наших потомков…

Сидела, неприлично открыв рот. Я маг?!

Герцог рассмеялся, посмотрев на моё ошалелое выражение лица.

— Да, моя дорогая, и не просто маг. Вы Плетельщица. Вы редкость, появляющаяся далеко не каждое тысячелетие. Простая тесёмка из рук Плетельщицы может стать величайшим оберегом. Видимо, совсем зло в нашем мире обрело силу, если боги послали в него такое чудо, как вы.

— Я о таком и не слыхала…

— Да, мало кто о таком слышал. А уж видеть и подавно. В доказательство одно могу сказать — вы на себя в зеркало смотрели? Неужели ничего не заметили?

— Не смотрела, — буркнула я, — чего я не видела. Всегда тощая была, сейчас, наверняка и смотреть страшно.

— Не в этом дело. Вон зеркало, подойдите, посмотрите.

С трудом поднялась и подошла к камину, над которым висело большое зеркало. Глянула на себя и застыла — концы моих почему-то потемневших волос сейчас серебрились. У бабушки седина так не светилась, как сейчас мои волосы. Брови и ресницы стали чёрными. Глаза остались цвета "тёмного пива", как говаривал батюшка… Вот почему и Галита, и леди Мальвина странно смотрели на меня?

— Это как же?

Провела по волосам ладонью — шелковистые, как и были.

— Это знак, магия ваша проснулась. Уверен, в детстве вы были совсем светленькой, а за последние годы немного потемнели, но не замечали этого, магия почти спала. В эти дни вы выложились полностью, весь свой резерв потратили, вот волосы и изменили цвет. Уверен, концы волос ещё будут меняться, сила в вас ещё не окончательно проснулась.

Меня осенило — и он, и король, они не красят так странно волосы?

— Это у всех так?

— Да. Чем сильнее магия, тем сильнее цвет у концов волос. Чаще всего дети-маги рождаются темноволосыми. В нашей стране это редкость, вы же знаете, — кивнула.

Да, у нас в семье мышиный волос только у меня был. Рулана иногда меня мышью и звала. В деревне у всех волос от золотистого, до русого. Да и в основном так. Тёмные волосы я, пока в городе не побывала, и не видела.

— Вот! Магия просыпается, концы волос ребёнка начинают светлеть, затем меняют цвет на цвет основной стихии. Первый признак мага. В этот момент знающие люди и начинают малыша проверять на магию. Вы впервые заметили это во взрослом возрасте, — супруг пожал плечами и опять похлопал по краю кровати, приглашая присесть рядом.

Пошла. Всё ещё чувствовала слабость. Если бы не мой норовистый характер, вся стать была бы полежать ещё денёк.

Присела и решила отложить раздумья на потом. Что уж теперь. Не начинать же красить волосы? Вот ещё. Представила себя с совсем светлыми концами волос. Чудная буду. Кстати, вдруг вспомнилось — графиня Белторн. У неё концы волос отливают синевой, как крыло бабочки. Она тоже маг? Ладно, узнаю потом. Сейчас есть вопросы, меня интересующие больше.

— А что эти Плетельщицы могут?

— Много чего. Могут судьбу человека к лучшему повернуть. Могут больному помочь. Могут судьбу найти помочь. Ребёнку счастья сплести могут. Не могут единственного — никому зла причинить. Не получится.

— Так это же замечательно. А почему тогда не говорят об этом?

— Анна! — супруг глянул укоризненно. — Вы меня спасали, плели, не покладая рук, не ели, не пили. Мне рассказали, как ваши мышцы разминали, они же каменные были! Глаза, вон, до сих пор покрасневшие. Щёки ввалились. А представляете, этак постоянно? Вы человек очень добросердечный, к вам народ валом повалит. И над каждым вы сердце разбивать будете. Надолго вас хватит?

— Ну, я же давно уже плету кружева. И ничего.

— Это не просто плести придётся. Вы мне помогли — всю мою боль через себя пропустили. Сами говорите — вам казалось, пока хоть что-то делаете,