Тать на ваши головы - Екатерина Александровна Боброва

Город, чем принесли сюда невинных и заставили сражаться с отступниками. Сначала у меня не было времени проверить свои подозрения, а потом… Я не хотел рушить и без того хрупкий мир в Городе. Но ты… Не зря говорят: чужак зорче старейшины. Да и время, видимо, пришло для этой правды.

- И что вы планируете делать? – спросила с тревогой.

- Есть один способ, но мне нужно три дня, чтобы все организовать. Я вынужден просить тебя одолжить стража, она самый надежный способ связи.

- С ним? Ни! За! Что! – взвилась яростно веревка.

Я виновато посмотрела на откровенно наслаждающегося моими «дисциплинированными» стражами магистра.

- Ну веревочка, веревуся, веревушечка, ты же понимаешь, что мне жизни здесь не дадут, а спасать меня каждый раз… Да и свадьбу придется отменить, - перешла я к шантажу, - и детей не будет.

Магистр удивленно вскинул брови. Знаю, у нас странные отношения.

- Ладно, только ради тебя, - милостиво согласилась веревка, - и если чудить не будешь, плющ справится с защитой.

То есть я еще и чудю?!

С магистром мы разошлись, договорившись через три дня на том же месте…

Глава 18 ч2

Обратно я возвращалась через подземный ход в сопровождении обоих стражей – веревка отказалась меня покидать, не доведя до дворца. Метель на улице усилилась, зима точно стремилась вернуться хоть на время в Город, так что я отказалась изображать снеговика в полете. Вышла в знакомой галереи и побрела, ежась в мокром халате. Дворец тихо спал до завидного спокойным сном, одна я беззвучно кралась по паркету в мягких домашних туфлях.

- Ваше сиятельство, - шепот из-за портьеры заставил меня застыть тем самым сусликом, которого фары поймали на дороге, - распорядиться подать горячее молоко?

Какое, к-ха, молоко?!

- Д-д-да, - растерянно кивнула. И кому не спится? – А вы что за мной следите? – уточнила с подозрением.

- Служба, - коротко отозвалась портьера и неодобрительно вздохнула.

И вот даже не думала о молоке, а как предложили, поняла - не засну, пока не выпью.

- Молоко в гостиную нельзя, - принялась объяснять я, - там княгиня спит, разбудим.

- Могу в библиотеку и велеть камин растопить, - предложили мне.

Заманчиво, но…

- А давайте просто пойдем на кухню, - решила я.

И мы пошли. «Служба» двигался позади, короткими фразами корректируя маршрут. Было заметно, что наблюдать спины клиентов ему гораздо привычнее, чем лица. Эдакая классическая наружка. И как мне реагировать? «Дорогой, спасибо за заботу» или «Ваше сиятельство, вы совсем берега попутали, своей невесте не доверять? Мне теперь и в туалет без сопровождения нельзя?!».

Я мелкими глотками пила подогретое дежурной кухаркой молоко – да-да, на кухне был народ, несмотря на ночь. Заглядывали стражники с обхода, видели меня, пугались, проверяли, не ошиблись ли с усталости дверью, потом, помявшись на пороге, скромно просили чего-нибудь. На меня они старались не смотреть.

- Как я выгляжу? – тихо спросила у веревки.

Страж тут же нарисовалась на столе – в кухне раздалось придушенное «ох», по углам разлетелся веселый звон разбившейся посуды.

- Как всегда – страшненько! – ободрила меня веревка. Потянулась с хрустом, точно у нее кости и правда имелись и предложила: - Допивай эту белую гадость, да я пойду.

- Что интересно стало? – поддела я веревку в желании поскорее слинять к магистру. Как бы ни возмущалась страж: «Этот лысый хрыч. Пыль с жутким характером. По пролитой крови не чище бывшего хозяина», но любопытство оно такое… приставучее.

К себе в спальню я кралась как мышь в норку. В гостиной раздавалось мерное сопение княгини, и я скрестила пальцы, чтобы ничего не уронить по дороге.

- Ты его любишь? – выстрелом в спину догнал меня вопрос. Черт! Вот же семейка! Одна бдит, причем мастерски, второй опеку устроил - ни шагу не ступить без заботы секретной службы. Правда, слово князь сдержал – мне не задали ни единого вопроса, молоком напоили и отпустили, а вот княгиня слово не давала. Другая, правда, давно бы за волосы таскала, обзывая прошмандовкой, а княгиня – воспитание наше все! - вежливо интересовалась перспективами.

- Ваш сын лучший из мужчин, которых я встречала в жизни, - ответила честно, - но мне не просто привыкнуть к вашему миру, многое непонятно, странно, а кое-что неприемлемо. Но рядом с ним я чувствую себя счастливой, а остальное… преодолеем, дайте время.

- Хорошо, - скупо ответила княгиня, явно не одобряя, но не желая скатиться до: «Прошмандовка ты эдакая».

Я трусливо сбежала к себе, чувствуя, как горят щеки. Ситуация глупее не придумаешь, но ждать ответа магистра осталось каких-то три дня… И что дальше? Он втянет Город в военное противостояние с демоном? Н-да… надеюсь, мы выживем.

Следующий день прошел в неодобрении. Умеют аристократы строить такую козью морду, что ты себя последней сволочью чувствуешь.

Князь храбрился и старался быть милым, но я чувствовала напряжение между нами. Забегал его высочество. Неодобрительно вздыхал. Подарил бутылку того самого вина и ускакал с важным видом. Судя по лицу ее сиятельства мне приписали роман с принцем и записали в алкоголички, и все без слов, одним взглядом. Я чувствовала себя великом заговорщиком, про которого все знают, что он заговорщик, но не понимают сути заговора, а потому не одобряют.

Дамы на дневном чаепитии сидели с видом наглотавшихся жердей: с идеально прямыми спинами и кислыми рожами. Оживились лишь на обсуждении деталей свадьбы. Я помалкивала – куда мне с моим уставом? Княгиня оттаяла, хвастаясь моим платьем. Представляю, что она думала: «Пусть странная, чужая, еще и взгляд этот мужской, как и манеры, зато сыну нравится. Ну и главное, чтоб дети пошли, а там я их воспитаю, как надо».

Это называется перемирие без объявления войны.

Вечером княгиня удалилась к себе, дабы не нервироваться моими прогулками по ночам.