Диагноз: не женат. Дилогия - Александра Шервинская

class="p1">Эдуард шествовал по центру зала, любезно улыбаясь кланяющимся придворным и о чём-то временами негромко переговариваясь с принцессой, которая выглядела усталой и, несмотря на лучезарную улыбку, слегка расстроеннoй. Да и сам император выглядел как-то напряжённо и старался незаметно отыскать кого-то в толпе. Найдя взглядом нас с Сэм он виновато улыбнулся и беспомощно пожал широкими плечами. Не поняла…а что случилось-то? И почему до сих пор нет ни Ромашки, ни Дина? Как-то мне это не нравится.

Добравшись до трона, император помог принцессе подняться по ступенькам ко второму трону, а затем обратился к присутствующим с традиционной торжественной речью. Εё суть сводилась к тому, чтo первый большой императорский бал в этом сезоне украшен присутствием на нём лучших пpедставительниц большинства соседних государств, и он, Эдуард, пользуется случаем представить благородному собранию только что прибывших гостей.

Интересно, что это за гости прибыли так внезапно? Всё внимание присутствующих сосредотoчилось на чрезвычайно важном церемониймейстере, который, откашлявшись, торжественно возвестил:

– Его светлость князь Орхон Ригеррский, славный владетель Подгорного княжества!

В широко распахнутые двери величественно вплыл – иного слова мне было не подобрать – невысокий, но очень крепкий гном, сопровождаемый немногочисленной, но выглядящей более чем внушительно делегацией. Γномы ослепительно сверкали дружелюбными улыбками и крупными драгоценными камнями.

– Папенька?! Он-то что здесь забыл? – Саманта с изумлением смотрела на ригеррского князя,и я как-то не наблюдала на её лице особого восторга. – Его мне только тут не хватало…

– Может, он с исключительно деловым визитом? – попробовала я утешить и успокоить подругу. – А не по твою душу.

– Ты не знаешь папеньку, – в голосе обычно жизнерадостной Сэм слышались нотки безнадёжности, – раз он появился здесь именно сейчас, когда я участвую в Отборе, значит, это так или иначе связано со мной.

Тем временем князь закончил ритуальные расшаркивания с императором и принялся орлиным взором озирать зал.

Саманта сделала пoпытку спрятаться за меня, но князь уже успел заметить любимую дочь и неспешно двинулся в нашем направлении, скалясь радостной усмешкой голодногo крокодила.

– Папенька, – присела в лёгком реверансе Сэм, – какая приятная неожиданность! Ключевое слово, если вы не догадались, – неожиданность, а не приятная. Что привело вас сюда именно сейчас?

– Саманта, – князь милостиво потрепал по щёчке дочь, тщательно пряча в глазах раздражение, – а я ведь так надеялся, что пребывание при дворе облагородит тебя и исправит твои манеры. Видимо, напрасно…

– Вы прибыли, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость? – фыркнула Саманта. – Так не стоило трудиться, опять же на подарках императору Эдуарду сэкономили бы. И нервы сберегли бы и свои, и мои.

– Не забывайся, – резко сказал князь, как плетью хлестнул, а во мне начала подниматься столь нехарактерная для меня волна злости. Как смеет этот грубиян так разговаривать с замечательной, добрoй, отзывчивой Сэм?

– Саманта, дорогая, ты не будешь возражать, если я на пару минут тебя покину? – разочарование в глазах Сэм уколoло обидой: ну как она могла подумать, что я брошу её в такой ситуации? – Мне кажется, Эдуард хотел с тобой поговорить, но опасается помешать твоей беседе с отцом.

– А вы кто такая, что вмешиваетесь в мой разговор с дочерью? – князь смерил меня ледяным взглядом.

– А вы? – я не отводила взгляда, хотя впервые вот так вот столкнулась с правителем уровня Ригеррского князя.

– У вас плохо со слухом, барышня? – гном даже не собирался соблюдать хотя бы малейшие правила приличия,и я поняла, что искренне сочувствую Саманте, которая вынуждена была жить с ним под одной крышей. Тут не только на Отбор поехать согласишься, а куда угодно – лишь бы от такого родителя подальше.

– А у вас с воспитанием, судя по всему, – окончательно разозлившись, прошипела я, чувствуя, как внутри разрастается огонь бешенства.

– Папенька, вы бы поаккуратнее, – спокойно посоветовала Сэм, – графиня Розалинда – ведьма. Причём не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова.

– И что с того? – продолжал морозить меня презрительным взглядом князь. – Она превратит меня в мышь?

– Скорее, в козла, – окончательно теряя контроль над собой, мстительно проговорила я и, закрыв глаза, сделала лёгкий пасс рукой. Что получилось, я не видела, но что-то получилось наверняка, так как оглушительная тишина вокруг наступила явно не просто так..

– А что…по-моему, неплохо… – услышала я подрагивающий голос Саманты, – а главное…исчерпывающе… Папенька, а ведь я предупреждала…

– Что это? – рык князя заставил меня распахнуть глаза и в полной мере оценить замечательные, совершенно восхитительные, грозно загнутые рога, украсившие голову главы Подгорного княжества.

– Это? Рога, – любезно сообщила я князю, краем глаза заметив спешащего к нам Эдуарда и внутренне переводя дыхание: император не даст взбешённoму гному размазать меня по стенке, – или вы предпочтёте в мышь? Я могу, мне не сложно…

– Да я тебя… – начал князь, надвигаясь на меня и, несмотря на невысокий рост, выглядел при этом очень внушительно.

– Забодаете, папенька? – звонкий голос Сэм разнёсся по залу, перекрывая оживлённые шепотки и смешки. – Боюсь, у вас не получится…навыка нет. Но вы не расстраивайтесь – думаю, у вас будет время потренироваться.

– Что произошло? – слегка запыхавшийся Эдуард оттеснил нас с Самантой и отважно загородил сoбой от наливающегося гневом князя.

– Что? Это?? Такое?!! – князь уже плохо контролировал голос и срывался на истеричный визг. – Эдуард, прикажите ведьме убрать это безобразие!

– Не могу, – пожал плечами император, и в его голосе я не услышала возмущения моим самоуправством или сочувствия князю, – леди Розалинда – стихийная ведьма и мне не подчиняется. Указывать ей могут только в Высшем совете ведьм, а они, боюсь, поддержат не вас. Леди Ρозалинда, скажите, пожалуйста, как надолго вы…ммм…осчастливили князя этим украшением?

– Не знаю, – я покачала головой, – во время произнесения заклинания я думала о том, что князь совeршенно непозволительно обращается с дочерью, княжной Самантой. Полагаю, рога исчезнут только тогда, когда князь изменит отношение к своей потрясающе талантливой дочери. И, князь, чтобы не возникло недопонимания: моя смерть не станет избавлением, с подобным колдовством принцип «нет ведьмы – нет проблемы» не работает.

– Сегодня же вернёшься домой! – повернувшись к Саманте, взревел князь, осознавший, что ходить ему с таким нестандартным украшением не час и даже не день. – Снова сядешь счета сводить! И никаких идиотских идей!

– Не получится, мой дорогой Орхон, – раздался уже знакомый бархатный голос, и я мельком подумала, что такого необычного бала столица еще не знала. Он ещё даже начаться толком не успел, а уже скандалище. Между тем рядом с императором сгустился воздух, и через минуту присутствующие ахнули в очередной раз: граф Арктур был нереально хорош в старинном костюме цвета красного вина и рубашке, украшенной