Наставница для наследника престола - Елена Александровна Романова

прошу Вас пояснить причины, по которым я не имею права на встречу с собственной дочерью!»

Аарон отбрасывает очередное письмо Летиции. Королева ослаблена. Шаг за шагом он методично уничтожал ее, отсекая от нее всех сторонников. А теперь он ее откровенно дразнил — уже почти две недели. И ждал, словно охотник в засаде — рано или поздно она ошибется.

Мориса он отослал ближе к полуночи, а сам предпочел сну работу. В последнее время только это и помогало. Не думать, не мыслить, не быть.

Аарон смотрит на заваленный документами стол. На краю лежит газета, которую он бросил туда еще утром. Первая полоса отдана леди «о которой не следует говорить». Аристократка, дарующая выздоровление детям Гнемара — это что-то из ряда вон. В обществе не знали, как к этому относиться. Эта разведенная женщина буквально всюду — на королевских приемах, в газетах… в его мыслях.

Что касается ее работы при дворе…

Первый советник направлял странные письма, с одной стороны отмечая разумность леди Неялин, с другой недопустимость ее поведения. И вечно Аарон читал в отчетах: «будучи женщиной, она позволила себе», а дальше следовало бесконечное «высказаться», «не согласиться», «зародить в короле сомнение». Несмотря на то, что Нея была наставником, как и другие, ее все равно выделяли. А один раз герцог прочитал формулировку: «Не пользуется дарованным ей женским очарованием».

И правда — не пользуется. И тем не менее, количество ее поклонников только растет.

Школа в Арвале, куда она переводила почти все свои деньги, и куда объявила набор вольно-наемных учителей разных дисциплин, оказалась невероятным открытием. Скандальным и провокационным, ибо в качестве новых учениц курсов было заявлено столько девочек, что это потрясло всю общественность! Газеты Арвала еще неделю кричали о том, что вскоре в городе не найдется ни одной мьесы. Герцог Бранз даже написал тревожное донесение, осторожно интересуясь, стоит ли ему бороться с подобной женской распущенностью.

Неялин разъедает репутацию династии Тэнебран и укрепляет позиции королевы, выступающей резко против подобных изменений. Впрочем Летиция уже ни на что не может повлиять. Двор стремительно меняет своих любимчиков. Аарон не зря сделал ставку на семьи Дерби и Уиндем. Впрочем, он выделял еще и Энрю Грегори, племянника Джерома, но юноша пока выжидал, не стремясь быть в лидерах. Кроме того, герцог возлагал надежды на лорда Квинси, которого считал лучшим «холодным умом» из всех наставников короля. Правда, Лоуренс Квинси пока отчего-то делал вид, что он простоват. А вот Варлос… проныра-Николас стремительно карабкается на вершину успеха.

Аарон резко поднимается — ножки стола неприятно скрежещут о мраморный пол.

Стоит подумать, что Нея окружена мужчинами, самыми блестящими выпускниками школ, искусными мечниками, фехтовальщиками и ораторами, богатыми и родовитыми молодыми аристократами, как Аарон ощущает резкую потребность наглотаться дыма.

Какая ему, в общем-то, разница?

Он уже давно заматерел. Ему не нужна любовь.

Свою первую невесту, Эмму, он боготворил. В молодости он относился к женщинам иначе и на фоне этих светлых воспоминаний то, что он хочет сделать с Неялин, кажется бесстыдством.

Аарон испорчен множеством связей, доступных женщин и тем, что он воспринимал сексуальные удовольствия лишь частью рутины. Он не тратил время на ухаживания, а иногда и вовсе не разговаривал со своими «визави». Хватало команд, вроде: «Разденься», «ляг в постель», «уйди». И никаких угрызений совести. Ничего.

Он выходит в сад, ощущая, как ночной холод жжет кожу. Смотрит верх, на миллиарды звезд над головой. В груди тянет. Сейчас, как никогда, он ощущает себя одиноким, пустым и никчемным.

Прикрывает веки, чиркает спичкой. Упасть бы во тьму… задохнуться… перестать быть.

Перестать…

…чувствовать.

И, кажется, это с ним все-таки случается, ибо ночную тишину прорезает оглушительный взрыв — стекла витражей летят наружу, каменный массив дворца вздрагивает, а по земле идет вибрация. Столб огня прорывается наружу и бьет в небо. Аарон ощущает родовую магию Кайла, настолько невероятную, что не сразу находит себя в пространстве. Просто встряхивает головой, чувствуя, как липкая горячая кровь заливает лицо.

Герцог с трудом поднимается.

Перед глазами все плывет, небо полыхает заревом, а в воздухе, точно снежинки, кружат частички пепла.

Аарон снимает камзол, ощущая пульсирующую острую боль в руке. Резанная глубокая рана от осколка кровоточит. Герцог стягивает шейный платок и перевязывает руку. А потом он бредет во дворец и натыкается на ошалелого Мориса, который что-то глухо кричит.

— Где Кайл? — рычит Аарон. — Что с ним?

Слышит лишь испуганный лепет, и, оттолкнув барона, выходит в коридор.

Шелк обоев полыхает — во дворце полно дыма. Аарон чувствует, как пустота внутри разрастается, затапливает холодом, и все — все, что делало его человеком — испаряется. На секунду в его голове вспыхивает мысль: «Мальчик мертв!» В кровь выплескивается жгучая злость, а затем мощно бьет в разные стороны так, что Белый дворец вздрагивает вновь, а пыль и штукатурка сыпятся с высоких сводчатых потолков.

— Где он? — Аарон ловит первого попавшегося стражника. — Где король?

Он отирает ладонью лицо, но кровь все еще заливает глаза. А в виски снова лупит: «Мертв, мертв, мертв!»

Всюду раздаются крики и топот, стража тушит неистовое пламя, в коридорах клубится густой дым.

Аарон быстро идет в королевское крыло. Несколько попавшихся ему на пути стражников падают замертво, а он рычит и опускает голову, пряча глаза. Хватает кого-то рукой и цедит:

— Что с королем?

И слышит в ответ лишь вопль перепуганной служанки. А после она оседает на пол, потеряв сознание.

А Аарон лишается последнего — самообладания.

Королевское крыло разрушено. Груды камней, истлевшая мебель, осколки стекла под подошвами — герцог просто идет в спальню короля, а встречные ему люди безмолвно падают, сраженные его взглядом.

Плевать.

Аарон не чувствует ничего.

Он — смерть.

Тьма, живущая внутри рвет незримые цепи, наполняет пространство — по земле идет вибрация, резкий порыв стылого воздуха разом разлетается в стороны, и пламя, вызванное королем, моментально гаснет.

Все живое умолкает.

— Кайл? — рычит Аарон.

Где этот мальчишка? Где маленький несносный щенок?

Кто посмел его тронуть?

Аарон чувствует вкус собственной крови на губах. Его темная, злая и хищная суть беснуется вокруг, сея всюду хаос. И дворец наполняют вопли ужаса… Эти звуки — мелодия для его ушей.

Герцог не сразу понимает, что некая сила встает у него на пути и бьет наотмашь теплом и странным, необъяснимым спокойствием. Он опускает голову и… умирает. Сердце застывает — тьма внутри него разрушается, а свет — яркий, ослепляющий — врывается внутрь.

…Ее глаза…