Поймать жену, или Секретарь под прикрытием - Марина Ружанская

Роке, который трясет меня за плечи. - Мы взяли священника. Зиг ушел.

- М-м-м?..

Я кое-как сажусь, обвожу взглядом пустошь по которой деловито снуют следователи и вдруг замечаю… мужа. Дайрен все еще лежит на земле. Неподвижный и бледный.

О, нет… Только не это!

Молча опускаюсь рядом с ним и осторожно беру безжизненную руку, вторую прикладывая к животу, словно он может откликнуться на это движение.

Некромант всегда платит за свои Ритуалы. Кровью, годами или жизнью. И не всегда своей собственной.

Какой будет плата в этот раз?..

Глава 27

Паника накатывает волнами и мне вновь становится дурно. Смотреть на тело мужа невыносимо больно. Словно рвутся в груди невидимые струны. Одна за другой. Все смыслы рассыпаются прахом. Все становиться неважным.

Как же так? Я же не смогу без него жить…

Почему это случилось? И как раз тогда, когда мы нашли, наконец, общий язык и я ношу его ребенка.

С каким-то отрешенным безразличием смотрю, как рядом опускается маркиз Вингардо. Торопливо прижимает руку к груди герцога и вокруг тела Дайрена вспыхивает светлая магия.

Точно! Половина Инквизиции - светлые маги. Службисты, следователи, целители, коронеры. И тот же маркиз Вингардо - тоже. Слабая надежда вспыхивает и тут же гаснет. Рок выдыхает, что-то говорит сквозь зубы и поднимается.

Да, они светлые, но не архимаги. А единственный, кому было доступно заклинание такого уровня - лежит сейчас передо мной на земле.

С отчаянием я вновь перевожу взгляд на самого любимого человека в мире.

Темные маги не могут воскрешать - это факт. А я темная и этого не изменишь. Пусть когда-то Иланна откликнулась на мою Инициацию, но камень я получила от бога Смерти. Но все же… все же и у нас есть свои секреты. Я могу разделить с мужем собственную жизнь. И молиться о том, чтобы магия верно забрала жертву: мои годы жизни, а не жизнь того ребенка, что я сейчас ношу.

Темный вихрь магии охватывает мои руки, колючие искры колят подушечки пальцев, леденеют так и не успевшие согреться ладони. Плетение заклинания такое редкое и сложное, что я даже не сразу могу вспомнить начало, ошибаясь буквально в каждом символе.

Да что со мной происходит?! Соберись, Мэл!

Почти тут же начинают ныть зубы, словно я напилась ледяной воды из колодца, но что еще хуже тянет и болит низ живота. Воздух вокруг дрожит и мерцает, а белая поземка вокруг метет как в ураган.

Но не успевает магия собраться в завершенное заклинание, как сильный рывок едва не вывихнул мне плечо, разрушая хрупкое плетение.

- С ума сошла?! - рявкнул маркиз, за руку оттаскивая меня от тела.

- А что мне просто стоять и смотреть на мертвого мужа?! - я едва сдержала вопль в отчаяньи понимая, что второй раз собрать такую конструкцию будет еще сложнее.

- Я думал, ты поняла, - нахмурился Рок. - Зная Инквизитора, его таким не убьешь. Он на такие мероприятия без подготовки не ходит.

- Хочешь сказать, я не отличу живого от трупа?

- Хм… - Рокуэлл насмешливо поднял бровь в саркастичном изломе. - Знаешь почему шаккарцы когда-то обезглавили легендарного светлого архимага Элендила Лаирасула?

- Причем тут какой-то тысячу лет как мертвый эльф?! - заорала я.

- Притом, что для того, чтобы наверняка прибить архимага-целителя, ему надо как минимум нанести повреждения, несовместимые с магической регенерацией, а не одну единственную дыру в груди. А чтоб наверняка - отрезать голову. О, смотри-ка…

Я торопливо обернулась. Вокруг тела Дайрена вдруг появился четкий золотистый свет, который с каждой секундой становился все ярче.

- Что это?!

- Впервые видишь? - поинтересовался Рок.

- Да, - кивнула я, глядя как тело Дайрена уже полностью поглотило золотистое пламя, и вдруг сообразила. - Это “Феникс”?

- Ага, в простонародье, а по учебникам “Благодатный огонь”, - подтвердил мужчина. - Извини, я отойду. Должен же кто-то руководить этим дурдомом. А ты пока пригляди за супругом. Фишка этого заклинания, что при восстановлении тело не должно пострадать повторно. Иначе уже все будет. Совсем.

Маркиз отвернулся и быстрым шагом направился к группе подчиненных, на ходу заковыристо ругаясь на них на каком-то редком орочьем диалекте. А я вновь обернулась к Дайрену, замирая в каком-то немом благоговении.

Свет превратился в золотистый огонь, который охватил уже все тело мужчины, скрывая знакомые черты под искрами заклинания.

С ума сойти! Просто какое-то божественное воскрешение. Слышать-слышала, но видела впервые.

Свет стал таким нестерпимым, что даже смотреть на него было больно - глаза слезились. Я прикрыла лицо ладонью, а через пару минут огонь утих.

Тело мужчины перестало светиться, а я так и не успела решить, что мне делать дальше. Ну то есть можно ли уже бросаться к мужу и трясти его как спелую грушу с возгласами: “Живы ты или нет в конце-то концов?!”, как Дайрен сел и с протяжным стоном приложил ладонь к груди. И тут же охнул, когда я отбросив последнее сомнение налетела на него со слезами.

- Дар?.. Ты жив?! - я вцепилась в воротник его рубашки, а после замерла, прижимаясь к мужской груди и зашептала. - Я думала… что потеряла тебя. Прости. Прости, пожалуйста, из-за меня тебя… убили. О боги!..

- Думаешь, они бы помогли?..

- Что?.. - от неожиданного вопроса я растерялась.

- А теперь послушай меня, Мэл, - злой резкий приказ заставил судорожно вдохнуть воздух и проглотить все несказанные слова, а Инквизитор продолжал говорить. - И знаешь что? Мне плевать, есть у тебя это фоссово кольцо или нет. Ты - моя жена! Ты носишь моих детей! Думаешь, я буду делать вид, что мне все равно что ты делаешь и куда лезешь? Нет, Мэл! Так не будет! И нет, я не поменяюсь. Я буду присматривать, командовать, запрещать и действовать так, как считаю нужным, чтобы ты, Та-шор тебя побери, осталась жива! И да, я готов умереть, защищая тебя.

Я задрожала и обхватила себя руками, в бессмысленной попытке согреться и почти тут же оказалась в сильных мужских объятиях. Таких крепких, что дыхание перехватило, а перед глазами заплясали белые мушки.

- Мелли, ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда понял, что ты беременна? - горячее дыхание опалило мой висок, его голос стал глухим, а здоровая рука крепко прижала меня к мужскому торсу. - Я пытался сдерживать эмоции, вести себя благоразумно, чтобы тебя не