Юлия Колесникова - Солнце бессонных

— Это кто-то кого я еще не видела?

— Да, но не переживай, они хорошие ребята. Мы давно дружим.

Такое краткое объяснение не удовлетворило моего интереса. Но я не стала настаивать. Бет, казалось, растеряна не меньше моего. Что-то ее тревожило, а может, нервировало. Я не могла этого понять, пока к нам не подсел по дороге Теренс. Бет просто расцвела, увидев его, и, поменявшись местами с Евой, уселась с Теренсом на заднее сидение. Мы постарались с Евой проигнорировать жаркий поцелуй, который увидели в зеркало заднего вида.

— Кстати, Ева, — донесся до нас сзади голос Теренса, — будет Лари. Мне звонил Калеб с утра. Он выпытывал все о тебе, прежде чем согласиться на поездку.

Я с удивлением увидела, как щеки Евы покрылись пунцовым румянцем.

— Я чего-то еще не знаю? — невинно переспросила я, стараясь не глазеть на нее. Ева, безусловно, имела право на свою личную жизнь, но мне все же было интересно узнать о ней больше.

Мы дружили, я знала, что могу на нее положиться. Но иногда мне казалось, что я почти ничего о ней не знаю. Мы проводили вместе время, почти всегда втроем, смеялись, слушали музыку, обсуждали книги, но Ева все еще оставалась для меня загадкой. И те далекие слова, что сказала мне Бет о любви Евы к Грему, глубоко засели в моей голове. Я готова была ее пожалеть, и жалела еще до недавнего времени, а оказалось она, в отличие от меня, лучше справлялась со своими чувствами. Она старалась жить нормальной жизнью, и интересоваться еще кем-то. В отличие от меня. Я просто зациклилась на Калебе, и уже не могла, оглядываясь по сторонам, замечать еще каких-нибудь парней. Все они блекли по сравнению с ним. Я слишком сильно полюбила Калеба, чтобы на свете мог существовать еще кто-нибудь, заслуживающий внимания.

Я болезненно и тяжело вздохнула, и вопрошающий и внимательный взгляд Евы скользнул по моему лицу и с силой сжатым пальцам. Взгляд стал понимающим.

— Как ты с этим справилась? — не удержалась от вопроса я. Казалось, она знает какую-то силу, с помощью которой можно избавиться от не желательной любви.

Она снова вспыхнула, но не отвернулась. Ева сразу же поняла, о чем я говорю. Мы обе знали о чувствах друг друга к нелюбящим нас мужчинам, нам было не очень приятно это осознавать, и все же было что-то в этом утешающее. Оказывается, есть кто-то с кем я могла теперь поделиться. Я не сомневалась, Бет ни слова не узнает, если я все расскажу Еве.

Она оглянулась на парочку, полностью погруженную в себя и свои разговоры, и безразлично пожала плечами. Слишком безразлично. Когда сама постоянно врешь, учишься замечать такие вот жесты и движения. Ей было трудно об этом говорить.

— А я и не справилась. С каждым месяцем все хуже. Все это только видимость.

Мне тоже иногда казалось, что Ева ведет себя, как-то наиграно и ненатурально. Она постоянно казалась мне пружиной, скрученной до предела, и готовой в любой момент раскрутиться. Только в отличие от Оливье, я не ожидала от Евы каких-нибудь плохих поступков или взрывов.

Мы замолчали. Не о чем было больше говорить. Я и сама прекрасно знала, как это. И не хотела брать на себя еще и груз страданий Евы. Возможно, когда-нибудь мы поговорим об этом — сдерживать чувства в себе и молчать, становиться все труднее, но не сейчас.

— А что этот Лари?

— Просто нежелание постоянно быть одной.

— Ну, мне это не грозит, я постоянно не одна, — сказав это, я смешливо покосилась на живот, и мы с Евой переглянулись, прекрасно понимая друг друга. Сегодня я впервые увидела в ней именно того друга, какого должен был видеть Калеб. Иногда Бет не хватало того такта, которым обладала Ева. Она всегда действовала решительно, иногда не задумываясь о последствиях, пусть, даже если это делалось из добрых побуждений. Ева же была более последовательной, и ни в чем не спешила. Она не спешила осуждать или вешать ярлыки. Я была рада, что и ее считаю своей близкой подругой.

Еве пришлось сменить меня за рулем, когда я почувствовала, что снова голодна, а ведь после завтрака прошло менее часа. Хорошо, что Самюель заранее приготовила бутерброды и термос с чаем, а то пришлось бы останавливаться. Теренс оказался единственным, кто не отказался присоединиться ко мне. Это помогло избавиться от чувства, что я ненасытная свинья. Нас теперь двое.

— Если бы не видел твоего живота, не знал бы, куда это все девается! — воскликнул Теренс, совершенно не желая меня этим смутить. Он был открытым человеком, и я почти всегда знала, что от него можно ожидать.

— Боюсь я, и мое желание столько есть подчиняемся кое-кому другому, — я сказала это без тени сожаления.

На радиостанции зазвучала знакомая песня. Я подкрутила ее громче. И мы дружно кивали головами в такт басов. Это было по-детски, и очень весело. С ними мне не нужно было опасаться, что я покажусь глупой. Компания друзей заставляла ненадолго забыть о Калебе. После вчерашнего, меня будет тянуть к нему только сильнее.

Я снова и снова вспоминала запах его кожи, и манящие губы, серебристые глаза, что оказались вчера столь близко. Это была борьба между упоением любовью и страхом любви именно к нему. Мне приходилось все время напоминать себе, что у нас никогда ничего не будет. Но сердце по-глупому решало все само.

— Так кто спит в палатке со мной? — я решительно тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые мысли. Легче было вернуться к теме бытности.

В машине повисло неловкое молчание.

— Вообще-то, я сплю в палатке Теренса, — вспыхнула Бет. Мне и не нужно было смотреть на Теренса, чтобы знать насколько широко он сейчас улыбается.

Я перевела свое внимание на Еву. Она красноречиво молчала, но я все еще не могла поверить, что и она бросает меня одну в палатке. К тому же с кем она собирается ночевать? Неужели с этим Лари?

Лицо Евы заливал предательский румянец. Понятное дело, что она не хотела обсуждать такие личные вопросы при парне, пусть он и друг. Но Теренс ответил вместо нее, сделав неловкость Евы только хуже.

— Думаю, если у нее с Лари все будет хорошо, ей тоже не понадобиться место в палатке.

Я была разочарована и расстроена, но не показала этого, а только улыбнулась. Голос как всегда меня не подвел — я прекрасно умела врать, и сейчас был именно тот момент, когда мои друзья нуждались в таком утешении:

— О, бессердечные, оставляете юную деву одинокой, в ночи, в холодной палатке. Или вы решили, что я займу там слишком много места, и вам не хватит?

Ева заметно расслабилась. Она даже не представляла, скольких усилий мне стоило удержать на лице беззаботную улыбку. Бет вообще не восприняла серьезно, что я могу обидеться. И я ее понимала, все мы знали, как эти выходные важны для нее и Теренса. Кажется, они, в конце концов, решили быть вместе. И я была рада. К тому же, может так и лучше. Никто не заметит моих слез или плохого настроения.