Плен - Кристина Нордис

мирным путем темные отказались, он вынужден объявить им войну. Молодой принц Аргарон, внук Повелителя драконов, кинулся спасать сестру и был отравлен темными. Сейчас находится в стазисе так как ни один лекарь не берется спасти его жизнь.

Эллар смиренно просит помощи великих драконов и защиты от поправшей его честь Темной империи.

Ксаронд смял письмо. Как он и предполагал, этого мальчишку Эллара надо было выгнать. Но паршивец имел кровь ириллисов и соблазн оказался слишком велик. Да и Динара его одобрила.

И пусть ему плевать на внебрачную дочь Эллара, но совсем не плевать на внука!!! Отравить дракона королевской крови!!! Как это допустил Эллар? Из-за какой-то девки? Якобы дочки ? Он еще спросит и намнет бока тупому негодяю.

Ксаронд швырнул письмо своему советнику, вышедшему из тени коридора когда дракон ходил взад-вперед по террасе.

— Что будем делать? — глухо спросил Джарваль.

— Вышли наблюдателей на обе стороны. Доверять Эллару не стоит.

— Думаете он лжет, Повелитель?

— Он хитер и вспыльчив, его интриги могут дорого стоить даже нам. Он уже погубил моего внука. За это я его сам покараю. Напиши письмо, вели Ранхану и Лайсель (оставшимся детям Эллара) прибыть к нам на период войны. И Динаре не мешает отдохнуть в отчем доме. И перевезите сюда Аргарона, пусть осмотрят наши врачи. Если нельзя ничего сделать, он так и останется в стазисе. Пусть спит в зале у водопада.

Картина с братом. Часть 44

Две недели назад:

Арслад Монтури.

За несколько месяцев мы полностью изучили малый дворец. Если учесть те помещения, куда смогли попасть. Добрая половина залов оказалась попросту закрыта.

Свое название Южный вполне оправдывал. Насколько мне известно, юг империи населяют наги. Именно они и расписали узорами весь дворец. От души. Стоит признать — довольно красиво и замысловато. Явно художник этого шедевра не один. Невообразимыми красками здесь смешивались узоры, цвета, стили. Пол мог расписывать один наг, а стены и потолок — другие. Узоры переходили в картины, рисованные прямо на стенах, нежные тона в начале коридора переходили в буйство красок, а затем разбегались тонкими линиями в конце пути.

Особо нежными тонами отличались спальни. Однако мебель либо эльфийской тонкой работы, такая как кровати, столики, шкафы, либо монументальная — явно демонов, столы , кресла и диваны. Эльфийские тонкие ажурные, обтянутые расписной тканью, иногда шелком произведения мебельного искусства вдруг неожиданно сочетались с мощными украшенными лапами, когтями и иногда целыми звериными мордами и обтянутыми черной крашеной кожей творениями мастеров Темной империи. Вопреки распространенному мнению демоническая мебель отнюдь не отталкивала, наоборот придавала уверенности моим студентам.

Один стол оказался любимым для нас всех и мы часто собирались там пить чай. Столешница из толстого темного дерева с легким волнистым краем крепилась четырьмя цепями к опорам— крылатым львам, вырезанным из того же темного дерева, гордо восседающим по бокам. Дополнял это великолепие широкий кожаный диван, вызывая сразу зависть и восхищение. Впрочем, как и все в этом дворце.

Часто встречались изображения демонов, нагов, вампиров, дроу и прочих рас империи. Где-то в углу картины красовалось имя изображенного.

На одной из этих картин достаточно старого дворца я нашел изображение вампира. Дважды перечитал его имя. Найро Монур.

Я не знаю этого вампира. Но мой род Монтури произошел от темных. Это измененная фамилия. Раньше он назывался Монур. Светлая и Темная империи на протяжении истории воевали не раз. Мой отец был темным. Он очень давно был тяжело ранен и бежал в лес на территории светлых. Война заканчивалась, его подобрали вампиры и он так и не сумел вернуться. А потом женился на дочери рода Наниш, моей матери.

Очень давно я родился и вырос у светлых и даже по соглашению о независимости вампиров империи должен был воевать с темными. Я был моложе, верил в свет, да, я был светлым.

У темных осталась только сестра отца. Остальные Монур погибли. Я хотел найти ее и никогда не позволял солдатам обижать вампирш. Но так и не встретил. А теперь со стены на меня смотрел Найро. Мой темный брат. Потому что в моем роду до него имени Найро не встречалось. А вот Южный разрушался не раз. И восстанавливался.

Ирония судьбы. Похоже я воевал против брата и не знал. Клан для вампира святое. А ведь он мог не выжить в той войне пятьдесят лет назад.

С тех пор я часто задумывался над причинами войн. Я всегда хотел, чтобы выжили солдаты, заботился как и о моих несмышленых студентах. Я много видел крови и боли. Как всегда попранная гордость, тщеславие и самолюбие властителя стоят тяжелых мук и смертей сотням тысяч его народа.

Я смотрел в глаза брата и думал. Почему мы, вампиры, служим прихотям короткоживущих людишек, которые считаются нашей едой. Таких, как прошлый и нынешний император светлых. Почему он служит темным демонам? Ради пустого звука — титул лорда? Все что я хочу — защитить своих. Разве мой брат хочет не того же?

Да, я защитил светлых, защитил солдат. Погиб ли мой брат от наших рук в той войне?

Почему я чувствую себя предателем перед ним?

И это навязчивое гостеприимство Хафсаяра. И эти прорывы обороны имперцами. И отказ Изабель вернуться к светлым. Искренний, между прочим, который меня в общем-то поразил и в то же время порадовал, и в то же время испугал. Я рад, что она сделала свой выбор, но как собирается жить с демоном? Сама? Она выглядела настолько уверенной, что я понял — демон лучше императора. Не нам ее судить.

А имперцы? Судя по всему, ее найти вовсе не их цель. Мы поняли, почему сидим тут. Генерала Арслада Монтури не выпустят в преддверии войны к светлым. Они знают.

Как бы тебя найти, Найро... или хотя бы узнать твою судьбу. Я обязательно сделаю это.

Что бы ни делали наши правители, мои дети — студенты, выпускники не виноваты. А ведь я учил боевых магов.

Я не научил их самому главному — не исполнять тупых приказов. Прости меня, Найро.

В последнее время я замкнулся даже от Армана. Даже два оболтуса с психологической травмой уже поуспокоились и заметили мое состояние. Извиняться приходили, думали они меня достали. Оборотни. Где им понять вампира. Арман тоже хмур. У него свои мысли.

Чтобы никто не догадался о нашей семейной тайне, я разглядываю