Елена Грушковская - Странник

— Детка, ты сам знаешь, что это неправда, — сказал Фалкон. — Не говори так! С первой секунды, как я тебя увидел, я принадлежу только тебе. Я улетаю, но своё сердце оставляю с тобой, и все мои мысли будут устремляться к тебе. Раньше я скитался без цели, и меня не тянуло домой, но теперь всё по-другому. Дома меня теперь ждёшь ты, и у меня есть смысл возвращаться. Пойми, солнышко, я не могу вечно сидеть дома, я должен что-то делать. Я не могу позволить себе праздность. Я не сын лорда и не могу лоботрясничать и тратить отцовские деньги.

Джим поднялся на локте.

— Ты намекаешь на Раданайта? Он не лоботрясничает, а учится в университете. Я не думаю, что после того как он его окончит, он станет бездельничать.

— Я ни на кого не намекаю, детка. — Фалкон поцеловал Джима в лоб. — Я постараюсь вернуться поскорее и что-нибудь привезу тебе. Не грусти.

— Фалкон, я боюсь за тебя, — сказал Джим. — Это небезопасно!

— Не волнуйся, мой родной, я могу за себя постоять, — улыбнулся Фалкон. — Неужели после того как я в одиночку справился с Зиддиком, ты всё ещё в этом сомневаешься? Таких, как Зиддик, больше нет, а те, что остались, по сравнению с ним — сущие дети. Не бойся, Джим. Всё будет хорошо.

Джим понял, что пытаться удержать Фалкона дома бесполезно. Ему оставалось только каждую ночь молиться Бездне и просить её по возможности сделать путь Фалкона безопасным. Перед отлётом Фалкон сфотографировал Джима на свою камеру, чтобы иметь при себе его портрет, помыл свой звездолёт, а рано утром 15-го дартмара улетел.

26-го Джиму пришло видеопослание от него.

— У меня всё хорошо, Джим. Никаких приключений я не встретил, было даже скучновато. Я уже на пути домой, везу тебе подарок, как и обещал. Какой — не скажу, это сюрприз. Я скоро вернусь.

После этого у Джима немного отлегло от сердца. Но впереди были ещё долгие дни ожидания, и Джим не переставал каждую ночь возносить молитвы к чёрному звёздному небу.

Фалкон благополучно вернулся утром 11-го ульмара, последнего месяца альтерианской осени. В косых утренних лучах лужайка блестела от инея, прихватившего её за ночь, и плитки дорожки, которая вела к крыльцу, тоже искрились ледяными блёстками, когда сапоги Фалкона прошли по ним стремительным шагом. Лорд Райвенн только собирался уезжать по делам, а Джим после завтрака засел в библиотеке, готовясь к завтрашнему приходу учителя, когда в доме раздался звонкий молодой голос:

— Милорд, Джим! Я дома!

Лорд Райвенн, выходя Фалкону навстречу, проговорил:

— Ну наконец-то! Как слетал?

— Всё прекрасно, милорд, — ответил Фалкон. — Где Джим? Он уже встал?

— Он в библиотеке, — ответил лорд Райвенн. — Сначала приведи себя в порядок и переоденься! И позавтракай.

— Да, милорд, — кивнул Фалкон.

Он лишь сказал "да, милорд", а сам, не снимая лётного костюма, плаща и сапог, бросился в библиотеку, на бегу доставая из кармана маленькую красную коробочку. Джим в белой рубашке и длинном тёплом кардигане без рукавов сидел на библиотечном диване, обложившись книгами, и читал сразу две одновременно, а появления Фалкона как будто не заметил.

— Детка! — позвал Фалкон.

Джим поднял голову, увенчанную тяжёлым венцом из уложенной кругом косы. Опустившись перед ним на колено, Фалкон протянул ему открытую красную коробочку, в которой сверкало колечко с небольшим голубоватым камнем кубической формы, сиявшим, как тысяча бриллиантов. Рот Джима приоткрылся, глаза широко распахнулись.

— Фалкон, что это?

— Это мой подарок, — улыбнулся Фалкон.

Колечко скользнуло на тонкий палец Джима. В глазах Джима засверкали слёзы, такие же яркие, как камень в нём.

Раданайт шёл в библиотеку, чтобы захватить несколько книг для своего университетского приятеля. Подходя к двери, он услышал там голоса и смех, а когда заглянул, то увидел Фалкона в лётном костюме и плаще, кружившего на руках Джима. Джим, обвивая руками его плечи, звонко смеялся, и Фалкон смеялся тоже. Потом он поставил Джима на пол и прижал к себе, и они стояли, глядя друг другу в глаза таким взглядом, что сомнений быть не могло: они были по уши влюблены друг в друга. Джим погладил Фалкона по щеке и приподнялся на цыпочки, и его полудетские губы слились с губами Фалкона в самом настоящем, взрослом поцелуе. Раданайт отшатнулся от двери и, не разбирая дороги, стремительно зашагал прочь.

В своей комнате он перевернул кресло и разбросал подушки, а потом так ударил кулаком в стену, что из его костяшек брызнула кровь. Широко расставив ноги и держась за оконную раму, он стоял, глубоко дыша и кусая губы.

Джим был на седьмом небе от счастья. Колечко с анселитом3, на которое Фалкон потратил всё, что он заработал за этот рейс, было для него дороже целой горы бриллиантов, потому что оно было доказательством глубокой и искренней любви. Целый день Джим любовался им у себя на руке, поворачивал и смотрел на свет, восторгаясь его ослепительным игристым блеском. Вечером вернулся Раданайт, уезжавший куда-то днём в дурном настроении; он посадил флаер не на крышу, а почему-то на лужайку перед домом и вышел из него странной, тяжёлой походкой. Он сразу пошёл к себе в комнату, а потом из боковой гостиной донеслись звуки органа. В них не было гармонии и красоты, как будто кто-то просто бессмысленно бил по клавишам. Джим пошёл в гостиную посмотреть и увидел там Раданайта, который в каком-то исступлении извлекал из инструмента яростные аккорды. Потом, уронив руки на колени и опустив голову, он сидел, покачиваясь из стороны в сторону. Это выглядело странно и жутковато. Осторожно приблизившись к нему, Джим спросил:

— Раданайт… Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь?

При звуке его голоса Раданайт выпрямился и повернул к нему лицо. Джим в своей жизни видел мало пьяных, но догадался, что Раданайт был пьян до чрезвычайности. Его мутный взгляд напугал Джима, и он хотел уйти, но Раданайт поймал его за руку и удержал.

— Куда ты, малыш? Погоди-ка… Что это у тебя на пальце? — Он поднёс руку Джима поближе к глазам. — Колечко! И недешёвое! Кто это тебе подарил? Отец?

— Да, — солгал Джим.

— А вот и врёшь! — вскричал Раданайт, тяжело поднимаясь на ноги. — Не отец!

Сорвав с пальца испуганного и ошеломлённого Джима кольцо, он швырнул его, и оно покатилось по ковру, сверкая камнем. Несмотря на весь свой испуг, Джим был возмущён этим до глубины души и в порыве негодования нанёс Раданайту удар кулаком, но тот, хотя и пьяный, успел уклониться, и удар пришёлся в плечо.