Всё перемелется в прах - Ирина Игоревна Голунцова

спину поставили утюг, от которого кожа шипела, покрывалась волдырями и слезала, обнажая плоть. Это картина никак не выходила из головы, и едва мне стоило расслабиться, как над головой раздался громкий треск — барьер рушился.

Нет. Нет-нет-нет. Вы так просто от меня не уйдете!

Закричав во всю мощь легких, продолжая держать пальцы сцепленными в печать, я высвободила еще больше накопленной реацу, давление которой разорвало одежду на спине и плечах. Звуки боя доносились словно сквозь слой воды. В ушах звенело. На языке появился металлический привкус, который заставил меня откашляться и выплюнуть кровь.

Подняв голову, я на мгновение пересеклась взглядом с Айзеном. Нет, я не сдамся, буду стоять до последнего, и сдохну, но не позволю тебе так просто уйти. Меня сломает собственная реацу, но я не отпущу тебя. Придется убить меня собственными руками, чтобы вырваться из ловушки… ну же, давай, самостоятельно, снизойди до меня. Верно, протяни в моем направлении руку, собери в ней реацу и сотри с лица земли, смотря прямо в глаза!

— Хадо № 73: Сорэн Сокацуй, — произнеся заклинание, мужчина резко поднял руку над головой, посылая в небо два концентрированных залпа энергии.

Ударив по трещинам, хадо разило барьер, что позволило свету отрицания пробиться к холму и защитить капитанов-предателей. Я лишь успела понять это за миг до того, как меня прострелило с ног до головы жуткой болью, от которой мышцы свело в судороге, а в голове будто разорвалась бомба.

Сжав виски и рухнув на колени, я на мгновение забыла, как дышать. Сердце стучало по ребрам ненормальной чечеткой, к горлу накатила тошнота, я с трудом заставила себя перебороть желание завалиться на бок. Протянув дрожащую руку к вакидзаси и схватившись за рукоять, я с трудом поднялась на дрожащие ноги. Болевой шок постепенно проходил благодаря реацу, восстанавливающей силы.

Голова кружилась. В глазах мелькали белые пятна. Ничего толком не могла сообразить, лишь видела, как Айзен покидает поле боя. Кто-то кричал, о чем-то пытался говорить с капитанами-предателями. Но почему никто не останавливает их? И что, что свет отражения… до них надо добраться, я не могу это принять. Мой барьер… если воссоздам схожую структуру по лезвию меча, то смогу разрубить столб света и пробиться внутрь, достать его… Не уйдешь от меня, ни за что. Ты не бросишь меня. Не оставишь одну!

— Чт… Хинамори, стой!!!

Не слушать никого. Просто оттолкнуться, броситься на него, достать, дотянуться. Понять, почему ты на меня смотрел так, словно не понимал, из-за чего я обратила меч против тебя! Еще пара метров!.. если бы меня не смело в сторону.

— Ну и ну, сколько ярости. Пугаешь, Хинамори-чан.

— К… Кьёраку-сан?.. — аж опешила я, даже не сразу сообразив, что оказалась перекинута через плечо мужчины. Лишь когда он приземлился в прыжке на землю, я сообразила, что к чему. — Нет… нет, отпустите!..

— Прекрати, Хинамори-чан, — оглянувшись на меня и одарив мрачным взглядом, тихо добавил: — Тебе о себе нужно думать. Не делай хуже.

Хуже… да куда, блять, уже хуже?

«Хина…»

— Чего тебе?

«Скажи, почему мы находимся в тюрьме?»

— О-о, хороший вопрос, друг мой. Есть идеи?

С тех пор, как я пришла, наконец, в себя, так и лежала на спине, смотря бездумным взглядом в потолок. Даже не удивило, что по итогу я очнулась в камере заточения, а не госпитале, хотя общее самочувствие заставляло жалеть о такой несправедливости.

— Тобимару…

«Чего тебе?»

— Я ног не чувствую. И рук тоже. Но ног сильнее.

«М-м. Интересно, с чего бы?»

Какой увлекательный диалог. Интригующий такой, со смыслом. По интонации голоса занпакто сразу понятно, что дружелюбием он не блещет. А сколько было праведности и обещаний, что дерьмо будем разгребать вместе. По итогу пока что казалось, что я единственная, кто тонул в смердящей жиже, пуская пузыри.

Опять мне голову снесло. Напрочь. Просто под чистую. И зачем я сорвала печать? Для барьера хватило бы и обычных запасов реацу, но нет, нужно было заставить всех обосраться от страха, в первую очередь свой занпакто, который, похоже, думал, что я решила кончить жизнь самоубийством. В какой-то степени план возымел частичный эффект, тело пиздец болело, удивительно, что от давления не разорвало мышцы и сухожилия. Недаром тренировалась.

Один из немногочисленных плюсов текущего состояния — от злости не осталось и следа, а жуткая усталость оставляла голову холодной. Не думала, что способна так выходить из себя. Хотелось камня на камне не оставить, убить каждого, кто попадет под руку, и в первую очередь Айзена… хотя, нет, вру, скорее, Гина. Но до того, как я увидела недоумение во взгляде мужчины. Он словно не понял, почему я напала на него. Значит ли это… Нет. Нет, Гин же не мог действовать самовольно. К сожалению.

Что тогда, блять, произошло? Или… как должно все было произойти?

Шум в коридоре отвлек от размышлений. На меня нацепили ошейник, который блокировал использование реацу, поэтому понять, кто приближался, я могла лишь по шороху шагов и ритмичному деревянному стуку. Трость. Значит…

По спине пробежали мурашки. Пришлось отыскать в себе силы, чтобы занять сидячее положение. Господи, как тело вообще способно так болеть? Голова закружилась. Устало выдохнув и скинув ноги с койки, я обнаружила гостей, которые не вселяли ни капли уверенности. С трудом вспомнив, как дышать, я склонилась в подобии поклона перед главнокомандующим, а также капитанами Кьёраку, Укитаке и Уноханой.

Пиздец… моя поясница…

— Простите, что не могу приветствовать должным образом, — прохрипела я, выпрямившись.

Если и возможно злобно молчать, то Генрюсай Ямамото продемонстрировал поразительное мастерство.

— Учитывая, какие техники вы применили, лейтенант, я удивлен, что вы пребываете в сознании, — наградив меня пристальным взглядом, подметил Генрюсай. — Печать «тюрьма души», техника телепортации и гибридный барьер. Применение такого арсенала влечет за собой строгое наказание, вплоть до отстранения по службе. В вашем случае и вовсе изгнание из Серейтея. Но это меньшая из ваших проблем, лейтенант Хинамори, вы меня понимаете?

Задержав на миг зрительный контакт, я все же потупила взгляд, предпочтя обойтись без слов. Да, это меньшая из моих проблем. А дерзко вести себя перед главнокомандующим — вообще последнее, что мне нужно. Мне стало страшно, уверенности даже не хватило посмотреть на мужчину.

Я кивнула.

— Смотрите мне в глаза, когда я с вами разговариваю, лейтенант Хинамори.

Его грозный тон все равно что град из острых камней, который едва не заставил еще ниже склонить голову. С трудом проглотив ком воздуха, застрявший в горле, я исполнила приказ.

— Почему вы знали о намерениях