Ричел Мид - Падший ангел

Я едва не сказала, что на самом деле моей главной заботой был Сет. Но я сначала позвонила Роману, так как считала, что Сету в данный момент ничто не грозит. К счастью, мне хватило ума вовремя прикусить язык. Пусть Роман думает, что прав.

– У тебя проблемы, – вместо этого неосторожно сказала я. – Ты заставляешь меня прыгать сквозь кольца. Меня и других бессмертных.

– Возможно. Извини, что причинил тебе неудобства. Но остальные? – Он покачал головой. – Это им только на пользу. Джорджина, они нуждаются в уроке. Разве они не злят тебя? Что они тебе дали? Ты явно недовольна своей судьбой, но разве начальство позволяет тебе что-то изменить? Нет. Так же, как не дает покоя мне и моей родне. Эта система порочна. Она закоснели в своем понимании того, что хорошо, а что плохо. Никаких полутонов. Никакой гибкости. Именно поэтому я прихожу и делаю то, что делаю. Им нужно стряхнуть пыль с ушей. Они должны знать: не им одним решать, что такое грех и спасение. Некоторые из нас еще борются.

– Приходишь… И как часто ты это делаешь? В смысле совершаешь убийства?

– Не так часто. Каждые лет двадцать-пятьдесят. Иногда раз в сто лет. На какой-то период это помогает, но через некоторое время система снова начинает доводить меня до белого каления, и я выбираю новое место и новых бессмертных.

– Но действуешь по тому же плану? – Я вспомнила символы в апартаментах Джерома. – Сначала предупреждение, а потом решающее сражение?

Роман оживился.

– Отлично. Я вижу, ты времени даром не теряла. Да, обычно так и бывает. Сначала я выбираю нескольких бессмертных низшего ранга. Это легкая добыча. Правда, я всегда испытываю из-за них угрызения совести. На самом деле они такие же жертвы системы, как и мы с тобой. Но это сбивает с толку высших бессмертных. А потом сцена освобождается для главных действующих лиц.

– Джером, – мрачно произнесла я.

– Кто?

– Джером. Местный архидемон. – Я помедлила. – Твой отец.

– Гм-м… Да.

– Что это значит? Ты говоришь о нем так, словно он мелкая сошка.

– В каком-то смысле так оно и есть.

– Да… но он твой отец.

– Ну и что? Наша связь – точнее, ее отсутствие – ничего не меняет.

Джером говорил о Романе почти то же самое. Сбитая с толку, я опустилась на подлокотник кресла, похоже, мое неминуемое уничтожение было совсем не таким неминуемым.

– Но разве он… разве он не реальная цель? Не тот бессмертный высшего ранга, которого ты пришел убить?

Роман покачал головой, его лицо вдруг стало серьезным.

– Ты не понимаешь. Дело не в этом. Покончив с кем-нибудь из низших бессмертных, я переключаюсь на местную шишку. Большого начальника. Это еще сильнее выбивает всех из колеи. Понимаешь, важнее всего психологический эффект. Если я добираюсь до самого главного, никто не может чувствовать себя в безопасности.

– Значит, это должен быть Джером.

– Нет, не он, – терпеливо ответил Роман. – Хоть мой папаша и архидемон, он здесь не самый главный. Пойми меня правильно: я получаю удовлетворение, гадя на его территории, если так можно выразиться, но здесь есть тот, по сравнению с кем ваш архидемон – карлик. Вряд ли ты его знаешь. У тебя нет причины с ним общаться.

Тот, по сравнению с кем Джером – карлик? Остается только…

– Картер. Ты ищешь Картера.

– Это его имя? Местного ангела?

– Он сильнее Джерома?

– Намного. – Роман с любопытством посмотрел на меня. – Ты с ним знакома?

– Слышала… о нем, – солгала я. – Ты прав, я с ним не общаюсь.

Мой мозг лихорадочно заработал. Значит, его цель – Картер? Спокойный, ироничный Картер? У меня не укладывалось в голове, что он могущественнее Джерома, впрочем, я почти ничего о нем не знала. Не знала даже, в чем заключается его работа или миссия, которую он выполняет в Сиэтле. Мне было ясно одно (и, похоже, только мне): если ангел действительно намного сильнее Джерома, то Роман ничего не может с ним сделать. Конечно, если действует правило, что сила нефилима не может превышать силу его родителя. В этом случае Роман не причинит вред ни ангелу, ни демону.

Однако я и тут промолчала. Роман не должен догадаться, что я знала Картера лучше, чем он думал. Пусть переоценивает свои возможности. Чем больше он будет питать иллюзий, тем легче мы с ним справимся.

– Вот и хорошо. Вряд ли суккуб может дружить с ангелом, но кто тебя знает… Острый язык не мешает тебе иметь множество поклонников. – Роман слегка расслабился, прислонился к стене и скрестил на груди руки. – Бог свидетель, я уже и так изменил своим принципам, пытаясь не трогать твоих друзей.

Гнев помог мне справиться со страхом.

– Да ну? А как же Хью?

– Это который?

– Бес.

– Ах да. Ну, этого малого следовало слегка проучить. Он нагрубил тебе. Но я его не убил. – Он посмотрел на меня так, словно искал одобрения. – Это было сделано для твоей же пользы.

Я промолчала и вспомнила, как выглядел Хью в больнице. Груб?

– А остальные? – продолжил он. – Этот нахальный ангел-хранитель? Вампир, который тебе угрожал? Мне захотелось свернуть ему шею, не сходя с места. Я избавился от них ради тебя. По собственной инициативе.

Мне чуть не стало плохо. Я не желала смерти ни Люсинде, ни Дьюану.

– Очень тебе признательна.

– Не стоит благодарности. Я все равно должен был что-то сделать. Но когда я встретил на уроке танцев твоего друга вампира, то не смог заставить себя причинить ему вред. Ты загнала меня в угол. Пришлось обойтись без новых жертв.

– Прошу прощения за доставленные неудобства! – От его притворства я потеряла терпение. – Именно поэтому ты набросился на меня в тот вечер?

Он нахмурился.

– Ты о чем?

– Сам знаешь! – Мысль о нападении заставила меня покопаться в памяти. Это случилось после посещения «Хрустального пинцета», на следующий день после концерта, когда я сбежала от Романа. У него был повод разозлиться и отомстить мне. – Вспомнил? На следующий день после концерта Дага. После вечера, который я провела с Сетом.

– Ах, вот ты о чем…

– И это все, что ты можешь сказать?

– Ну да, признаюсь, это выглядело немного по-детски, но ты не можешь меня осуждать. Думаешь, легко было видеть, что ты любезничала с Мортенсеном, а мне дала от ворот поворот? Накануне я следил за вами и видел, как ты поехала к нему. Я должен был что-то сделать.

Я вскочила с кресла. Мои мрачные предчувствия вернулись.

– Что-то сделать? Избить меня до полусмерти в темном переулке?

Роман поднял бровь.

– О чем ты говоришь? Я же сказал, что никогда не причинил бы тебе вреда.

– А ты о чем говоришь?

– О кафе-мороженом. Я следил за вами весь день, а когда увидел, как вы воркуете, мне стало обидно. Я открыл дверь и устроил небольшой кавардак. Поступил как мальчишка. Вот и все.