Марта Акоста - Ночной полдник

Ahorita, равно как и momentito, заставляет меня нервничать, потому что «сейчас-сейчас» может означать и минуту, и час, и целый день. Я мерила шагами пространство возле двери.

Тут до моего слуха донеслось тихое жужжание подъезжающего инвалидного кресла.

— Погружение, погружение, погружение! — громко прошептала я. Некая часть моего мозга почему-то решила, что только язык подводников способен подчеркнуть безотлагательность наших действий.

Когда Мерседес засовывала ноутбук обратно в футляр, из коридора послышался голос:

— Уборщицы? Они уже были здес-сь с-сегодня утром.

Не глядя на Мерседес, я сунула ей бутылку со средством для мытья окон и тряпку, а сама взяла перьевую метелку для пыли и прикрыла ею лицо. Замок, щелкнув, открылся, и Сайлас, по-прежнему весь перебинтованный, с жужжанием вкатил свое кресло в номер.

Я взглянула на Мерседес — она старательно терла полотенцем по оконному стеклу.

— Esta bien, — заявила она. — Теперь это хорошо.

На пороге «люкса» возник спутник Сайласа. Им оказался тот управляющий, которого я побила.

— Что вы здесь делаете? Этот номер должны были убрать еще утром.

— Да, господин, — отозвалась Мерседес, — но, pеrо[98] утром девочка сказать, здесь что-то на окне. А я для вас сочно хорошо мыла. — Она с гордостью улыбнулась. — Теперь это хорошо.

— Отлично, уйдите, пожалуйста, — велел управляющий.

Мерседес спрятала свои компьютерные штуковины под полотенце, и я очень надеялась, что никто не заметит, как из-под него что-то выпирает.

Управляющий проводил нас до двери и тихо проговорил:

— Мне придется обсудить это с вашим непосредственным начальником. Где ваши беджи?

Сайлас как раз повернулся к нам спиной, когда управляющий отодвинул от моего лица метелку для пыли. Я улыбнулась ему и прошептала: «Но1а!», а потом снова прикрылась метелкой.

Управляющий покраснел и сказал сдавленным голосом:

— Большое спасибо вам за помощь.

Мы с Мерседес выкатили тележку из номера и вместе с ней помчались по коридору. Свернув за угол, мы забрали парусиновую сумку и бросили тележку в коридоре. Потом помчались вниз по лестнице, выбежали из здания и через несколько минут уже сидели в машине Мерседес. Только когда она на скорости вырулила на шоссе, я опустила стекло, высунула голову наружу и выкрикнула:

— Не нужны нам ваши вонючие беджики!

— Кто этот парень? — поинтересовалась Мерседес.

— Саbron[99] какой-то. Забудь о нем. — Я включила стереосистему, и оттуда вырвалась безумная какофония. — Эй, это что, «Дервиши»?

— Да, гарантированный взрыв мозга.

— Они мне нравятся.

— «Дервиши» просто клёвые. Представляешь, что я узнала после того кошмара в клубе? Они подкупили барменов, чтобы те вместо нашей водки наливали какую-то суперкрепкую балканскую.

— Ну, это частично объясняет причину беспорядков, — заметила я и прибавила громкости.

Я оставила Мерседес в мотеле, чтобы та вздремнула и потом просмотрела файлы Сайласа. Вернувшись в «Парагон» на машине Чарли, я оставила ее там, откуда взяла.

Когда я вошла в домик, Томас упражнялся на бегущей дорожке.

— Какие у нас планы? Берни звонил трижды.

— Берни разве не в курсе, что я на него зла?

— Тебе пора повзрослеть, Милагро!

Набрав номер Берни, я несколько минут орала на него, а он извинялся и посмеивался.

— Твой ненаглядный питомец, козлик Панчо, — проговорил он. — Ну разве это не смешно!

— Это был не козлик, а овца. И вообще, откуда ты ее взял? Это было ужасно.

— Городской мясник — мой бывший студент. Милагро, это я любя.

Мне хотелось побыть с Эдной вне территории «Парагона», поэтому я спросила:

— Ты умеешь готовить?

— Я умею жарить бургеры, — ответил он. — А что?

— Сегодня ты готовишь ужин для меня и моих друзей.

Мой пикап наконец вернули, поэтому мы с Томасом собирались ехать к Берни на нем. Эдна пообещала присоединиться к нам чуть позже.

Я красилась в ванной, а Томас мотался туда-сюда в одних шортах. Когда раздался звонок в дверь, я крикнула:

— Открой, пожалуйста!

— Конечно, конфетка моя, — пошутил он.

Заслышав шаги в спальне, я спросила:

— Кто это, сластик мой?

— Милагро!

Я повернулась и увидела в дверном проеме Освальда.

Глава двадцать первая

Твой каждый вздох

В своих мятых футболке и джинсах Освальд казался грязным и потным. И небритым. А его волосы торчали в разные стороны. Но я в жизни не видела никого красивее, а потому уставилась на него, не в силах произнести ни слова. Может, я так сильно его хотела, что у меня начались видения? Правда, этот обман зрения затронул еще и обоняние, потому что имел ярко выраженный запах.

— Разве ты не хочешь объяснить мне, что происходит? — резко спросил он.

— Освальд! — Я шагнула к нему и тут же остановилась, придя в ужас от того, что кошмарные образы могут извратить мою страсть. — Освальд, ты действительно приехал! — Дыхание мое участилось, а от счастья и смятения у меня закружилась голова. — Ты вернулся!

— А ты недолго ждала, верно? Тут же нашла другого!

— У меня никого нет, кроме тебя, Освальд! У меня всегда был только ты.

За спиной Освальда, потирая свой подтянутый живот, возник Томас.

— Значит, ты ее парень, — произнес он. — А я-то думал, она тебя выдумала.

Мне хотелось утопить Томаса в джакузи, но даже это не заставило бы меня отвести взгляд от Освальда.

— А ты Томас Кук, — злобно констатировал Освальд. И сделал шаг навстречу Томасу.

— Да, я прихожу в форму для своей следующей роли. Милагро неплохо потрудилась — она понемножку работает моей помощницей.

— Черт! Никакая я тебе не помощница. Я сценарист. — Я затащила Освальда в ванную, стараясь держать его за рубашку, и захлопнула дверь прямо перед носом у Томаса. Затем я осторожно обхватила его за талию и отвернулась, чтобы мое лицо не имело прямого контакта с его кожей. — Освальд, я так по тебе скучала!

— Если ты так сильно скучала, почему я не заслужил поцелуя? — осведомился он. В его голосе слышалась обида.

Я отступила в сторону.

— Я бы очень хотела тебя поцеловать, больше всего на свете! Разве бабушка не рассказывала тебе, что со мной произошло?

— Нет, она сказала только, что я обо всем услышу от тебя, — ответил Освальд. — Знаешь, откуда я получил информацию, что ты здесь? Вчера прилетел один анестезиолог и привез с собой экземпляр «Еженедельной выставки». Я тут же отправился сюда.