Нерушимые узы - Джей Бри
Вивиан заслуживал лучшего.
Грифон подходит, чтобы помочь Ансеру подняться, перекидывает его руку через своё плечо и помогает выбраться из завалов. Феликс мгновение наблюдает за его нетвёрдой походкой, затем встаёт и подходит к нам с Нортом, тихо бормоча:
— Все здесь стабильны, я проверил каждого. Мне нужно вернуться к Киерану.
Норт хмурится и кивает:
— С ним всё будет в порядке, да?
Феликс вздыхает, почесывая затылок:
— Переломов было много. Мы с Сейдж работаем вместе, чтобы его вылечить, но это займёт минимум несколько дней. Вам придётся работать без него до тех пор.
Норт кивает и машет рукой:
— Он жив, это главное. Мы прикроем его на столько, сколько нужно. Рокелль может занять вторую позицию на время, а мы постараемся отложить любые миссии, пока Блэк не вернётся. Иди. Возвращайся к своей Привязанной и остальным, а мы разберёмся с этим беспорядком.
Феликс кивает и уходит, но в этот момент Вик подходит к Норту и уважительно кивает ему:
— В доме я больше ничем не могу помочь. Феликс и Сейдж контролируют процесс исцеления. Чем я могу помочь здесь?
Моё мнение о Привязанном Сейдж сильно изменилось за последние несколько дней.
Я знаю, что он уже убедил Оли, и он не попал бы в Убежище, если бы не прошёл строгую проверку Грифона, но то, что он не злодей, не значит, что он не мерзавец.
Я с облегчением обнаруживаю, что он берёт на себя ответственность — так же, как и я.
Он находит своё место не только в Группе Привязанных, но и в самом сообществе. Это непросто, особенно когда у тебя камень за пазухой. У Вика, безусловно, такой был, но он сделал выбор — и его выбор — Сейдж.
Несмотря ни на что.
Я не могу с этим поспорить, как и никто другой. Ставить свою Привязанную превыше всего — правильно, и это принесёт ему друзей здесь быстрее, чем что‑либо ещё.
Такое же уважение отражается в глазах Норта, когда он смотрит на Вика:
— Нам придётся переместить заключённых из камер в старые камеры под офисами совета и установить там Щит. Это не идеально, но это всё, что мы можем сделать, пока не проведём ремонт. Ты можешь помочь нам с этим.
Вик без лишних слов кивает и закатывает рукава — в переносном и буквальном смысле. Даже несмотря на ужасную смерть, давящую на наши плечи, это ощущается как шаг вперёд — тот, что, я знаю, разобьёт сердце моей Привязанной.
Объединиться после потери великого человека.
Перемещение заключённых — лёгкая работа, когда у тебя есть способность Грифона подавлять сознание. Видеть свою сестру — не самое приятное занятие, но я помогаю убедиться, что камеры в старых офисах Норта смогут её удержать, прежде чем мы переместим всех.
Она всё ещё выглядит такой худой, но теперь в ней появилась лёгкость, которой я не ожидал, и мне требуется секунда, чтобы понять, в чём дело.
Она испытывает облегчение.
Мои родители погибли. Питер и остальные из её проклятой Группы Привязанных — все мертвы. Теперь остались только она и Джерико. Если им когда‑нибудь удастся убедить Норта и остальной совет — или тех, кто в будущем будет принимать подобные решения, — отпустить их с Джерико, им больше никогда не придётся беспокоиться о том, что наша семья будет их преследовать.
Они свободны.
Загнанные в ловушку так называемыми врагами — и всё же они свободны. Это снова обостряет моё и без того запутанное горе по родителям. Полагаю, когда всё с Богосвязанными будет закончено, мне придётся помочь придумать план, что с ними делать. Сейчас мы все просто ждём. Ждём — на случай, если они нам понадобятся, ждём, чтобы понять, есть ли от них какая‑то польза, ждём, чтобы решить их судьбу за те роли, которые они сыграли в смерти стольких людей.
— Ты можешь вернуться в дом и присмотреть за Гейбом и Оли, если хочешь, — говорит Грифон, и его глаза вспыхивают белым.
Лица Аурелии и Джерико пустеют: он берёт под контроль их разум и управляет их телами, словно они всего лишь марионетки.
Я на секунду оглядываюсь, затем качаю головой:
— От меня больше пользы здесь. Я помогу разобрать завалы и обломки, привести это место в достаточно безопасное состояние, чтобы начать восстановление. Мы оба знаем: Гейб спустится сюда в ту же секунду, как проснётся, — готов оценить, что можно починить, а что придётся снести.
Грифон на мгновение бросает на меня взгляд, его брови опускаются над светящимися глазами:
— Я думал, ты будешь стремиться вернуться к Оли.
Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами:
— Она в надёжных руках. Нет смысла суетиться и следить за ней, пока она спит, — у неё и так уже хватает тех, кто это делает. Нокс возвращается туда со своими исследованиями, верно? Ей не нужны трое из нас, сидящих рядом, пока она просто отдыхает.
Если уж на то пошло, это, кажется, шокирует его ещё сильнее, но он принимает мои слова, кивает и возвращается к перемещению заключённых. Его мать прижимает руки к стеклу, глядя на него с той самой материнской тоской, которую и моя мать до совершенства отточила. Грифон отстраняется от этого, словно она для него не более чем незнакомка. Он отключает её сознание так же легко, как до этого — сознание моей сестры, а затем выводит её из здания. Транспортеры уже ждут там, перемещая всех четверых одновременно.
Я уже знаю, что сила Грифона выросла настолько, что он может держать их отключёнными даже без близкого контакта, но, вероятно, он не хочет всех пугать таким образом — разве что это действительно понадобится, — поэтому он идёт вместе с ними.
Я приступаю к работе: помогаю дяде Гейба разбирать обломки, слушаю его указания и выполняю работу десяти человек за половину времени. В какой‑то момент они понимают, что своими попытками напрямую мне помочь только мешают, поэтому группа рабочих отступает, наблюдая, как я сам перемещаю целые секции стен и потолка.
Приятно чувствовать себя полезным таким образом. Буря в моём сознании продолжает бушевать, но я теряюсь в физическом труде, пока не забываю обо всём, кроме разбора завалов.
Это меньшее, что я могу сделать.
***
После смерти Вивиана изменения в Убежище бросаются в
