(не) Пара Его Величества. Связанные судьбой - Марина Ружанская

них, — согласился он и вдруг предложил. — Не хочешь… поплавать?

— Поплавать? Я не думаю, что…

Но мы уже вышли из каюты, под обалдевшими взглядами вернувшихся стражников. А через несколько минут, пройдя через странную дверь, которую Шератан назвал «шлюз», скользили в прохладной воде открытого океана.

Ночь была безлунной, и над нами сиял бесчисленный рой звезд, отражаясь в абсолютно черной, гладкой как стекло воде.

Я сначала вскрикнула от неожиданной прохлады, а потом засмеялась, разбивая воду ладонями, поднимая фейерверки из серебряных брызг. Шэр плыл рядом, и вода вокруг него оживала, мягко поддерживая нас.

Мы ныряли, дурачились, плавали наперегонки. Я, кажется, хохотала и даже брызгалась, как вдруг он поймал мою талию упругим водяным жгутом, подтянул к себе, и его губы накрыли мои.

Он целовал нежно, бережно, осторожно углубляя поцелуй. Касался раз, другой, проводя языком по губам, а после проникая в рот. Контраст холодной воды и его горячего тела будоражил, сердце стучало где-то в горле. В какой-то момент его руки скользнули под мою мокрую тунику и я поддалась его желанию. Позволяла ласкать себя, задыхалась от наслаждения и целовала в ответ.

Мысли путались, в голове звенело и было так сладко и чувственно. Хотелось еще и еще…

А потом я почувствовала это. Огромное, дремлющее сознание Айро'Ланнара у меня за спиной. И десятки других, маленьких сознаний внутри него.

И это было как ведро ледяной воды. Будто мы собрались заняться любовью на глазах у целой толпы.

— Шэр! Хватит! — я оттолкнула его, задыхаясь.

Он попытался снова притянуть меня к себе, его поцелуй стал требовательным, почти яростным.

— Отпусти!

Туник затрещала, расходясь по швам и обнажая меня по пояс. Я вскрикнула, ощущая, как страх затапливает меня с головой. А Шэр судорожно с силой разорвал поцелуй, уткнулся лбом в мое плечо и замер, его дыхание было тяжелым и прерывистым. А после вдруг резко выдохнул:

— Хочу тебя всю. Полностью. Сейчас.

Я вздрогнула от этой животной откровенности. Он с усилием отстранился, и я наконец поймала его взгляд. Его глаза были темными, почти черными, без намека на привычную морскую синеву.

— Ты… меня пугаешь, — прошептала я, пытаясь прикрыться и, одновременно, удержаться на воде.

Мы вновь замерли, глядя друг на друга.

— Прости… — он провел рукой по лицу. — Океан сводит меня с ума, Рокс.

— Что?..

Но он не стал объяснять. Молча подхватил меня на руки и мы вернулись в корабль. Вода обтекала нас, не оставляя и следа влаги на одежде. Там же, в шлюзе он стащил свою рубашку, набрасывая мне на плечи, вместо моей порванной туники. И так же молча проводил до каюты.

Уже у самых дверей он остановился

— Помнишь тот потоп в горах? — спросил он, глядя мне в глаза все такими же невозможно темными зрачками.

— Причем тут это?

— Я слишком долго не был дома, Роксана. Полгода — это очень долго. Я — как пересохшее русло реки, на которой выше по течению прорвало плотину. Или та волна, которая приходит на побережье после подводного землетрясения… Далеко-далеко на востоке их называют “цунами”.

— Но… мы же были в Картахене, — прошептала я. — Там тоже был океан.

— Поэтому я к нему ходил лишь раз, чтобы передать сообщение, и не дольше пяти минут. И именно поэтому наследникам Домов нужны… гаремы. Физическая близость с женщиной помогает… сбросить лишнее… Но сейчас это невозможно. Так что мне нужно время, чтобы восстановится после такого энергетического удара. Меня «накрыло» почти сразу после погружения. Я не успел с тобой поговорить. Приказал тебя не пускать и попросил Кая все объяснить.

— Угу, — я скривила губы, стараясь не думать о том, что именно я только что услышала. — «Отдыхает. А остальное не твое собачье дело, нэарэ Роксана». Очень информативно.

— Прости, я не подумал, что Кайран, как и многие, считает: женщине достаточно приказа и она должна подчиниться, не спрашивая подробности.

— А ты, значит, нет?

— Тебя — нет.

— И на том спасибо, — вздохнула я. — И долго ты будешь… таким?

— Уже легче. Думаю, к прибытию в Атлантиду приду в норму. Но тебе все же лучше держаться от моей каюты подальше.

— Я…

— Если ты, конечно, не готова остаться здесь… на эту ночь и на все оставшиеся? — его голос снова стал низким, опасным.

Меня обдало жаром. От его слов и от собственной реакции.

— Н-нет…

— Жадная девочка, — он прошептал, и в его тоне снова проскользнула знакомая насмешка, смешанная с обещанием. Его губы на мгновение коснулись моей шеи, заставляя кожу покрыться мурашками. — Тогда уходи.

Я кивнула и торопливо направилась к двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— И еще, Роксана…

— Да? — обернулась я.

— Я прошу тебя не ходить на нижнюю палубу, где держат пленника. Тебе это не нужно.

— Я не…

— У меня тоже есть связь с кораблем, Рокс. Я знаю, где ты и что делаешь. Обещаешь?

Я торопливо кивнула и проскользнула в комнату, чувствуя его тяжелый взгляд на своей спине.

В следующие дни я в основном спала, ела, играла с Брини и сплетничала с Сильвией, стараясь лишний раз не выходить из каюты.

А на шестой день пути мы прибыли в Атлантиду.

ЭПИЛОГ

— Это прекрасно!.. — выдохнула я, и слова застряли в горле от захватывающего дух зрелища.

Мы стояли на узкой смотровой платформе на «палубе» корабля, рассматривая город, раскинувшийся перед нами. Брини, сидевшая у меня на плече, издала тихий, восхищенный щелкающий звук, и ее золотистые глазки расширились.

Атлантида не была просто островом. Это был шедевр, будто вырезанный богами. Гигантские концентрические кольца суши, разделенные широкими, идеально ровными каналами с водой, переливающейся в свете заходящего солнца. Купола и шпили дворцов вздымались к небу, словно выточенные из гигантских жемчужин и белого коралла. Воздух был свежим и соленым, с примесью сладковатого аромата незнакомых цветов. От всей этой картины веяло такой древней, безмятежной мощью, что по коже бежали мурашки.

— Рад, что тебе нравится, — тихо, так, что слышала только я, прошептал Шэратан, стоя у меня за спиной и обнимая за талию. Его теплое дыхание коснулось моей шеи.

Я обернулась, чтобы взглянуть на него. Шэр выглядел… как обычно. Спокойный, собранный, с легкой насмешкой в уголках губ. Как будто не он шесть дней провел в самозаточении. Разве что глаза блестели ярче обычного, но теперь они были привычного сине-зеленого оттенка, цвета спокойного океана в ясный день, а не той черной, бурлящей бездны, что я видела в ту ночь.

Остальные — Марк, Сильвия и Годраш — тактично делали вид,