На пороге неба Часть Первая - Елена Федоровна Янук

Уж не извинений ли он моих ждет? Меня мало волнуют планы Смотрителя. Я усмехнулся и выставил эльфа вон.

— Секретарь, вы свободны. Девочки, продолжим…

На щеку капнуло что-то едкое. Я поднял глаза: надо мной в чистом небе, качаясь, словно на ниточках паутины, висели два огромных черных паука, с челюстей которых капала зеленоватая слизь. Попадая на кожу, она ужасно жгла, но тут же испарялась, словно кислота с металла.

Мне ничего не оставалось, как прожигать этих древних созданий полным ненависти взглядом и тщетно обдумывать, где можно найти знания и силы, способные помочь противостоять им! А лучше найти возможность наслать на обидчиков мучительные страдания.

Выдохнув, я продолжил урок…

Рассказывая о чем-то интересном, я немного отвлекался и тем самым облегчал себе тяготы нападения темных. Но едва прозвучал гонг, приглашающий учениц на обед и послеобеденный отдых, я поторопился в лес. Мне хотелось наедине испытать все возможные заклинания, чтобы хоть немного оградить себя от темных, нападения которых не прекращались ни днем, ни ночью.

Местность здесь холмистая, в лес, раскинувшийся у подножья горы, вела единственная дорога, протоптанная толпами учениц. Именно здесь проводились уроки по выращиванию боевых деревьев и прочих эльфийских преимуществ.

Но удалиться вглубь леса, как первоначально планировал, мне не удалось.

Шагая по тропинке, в густых зарослях на дне оврага я заметил светлое пятно. Будучи в белом коротком плаще, охотничьем костюме и доходивших до колен сапогах из тонкой серой кожи, на поваленном стволе сухого дерева сидела расстроенная девица. Поднявшийся ветерок играл с полами ее короткого плаща. Густые непокорные волосы, обычно собранные в прическу, выбились и теперь забавно торчали в стороны, но девушка ничего не замечала, находясь во власти мрачных раздумий.

Ну вот, наконец, мы встретились без свидетелей.

Расстроенное ушастое чудо молчало, лишь надув губы, будто собралась заплакать, прерывисто пыхтело сквозь зубы.

— Тебе, видимо, очень нравится там сидеть, Айонель? — насмешливо поинтересовался я, искренне радуясь незапланированной встрече.

— Не думала, что вы меня заметите, господин Арминель… — со вздохом отозвалась она, шмыгнув носом.

— Я задал вопрос: что ты делаешь в овраге, когда твоя группа вместе с учителем ушла вперед?

— Ваш первый вопрос был о другом: нравится ли мне тут сидеть. Что делаю? Наслаждаюсь природой, конечно… — грустным голосом закончила она.

Не скрывая досады, я покачал головой и быстро спустился вниз.

Она быстро вытерла серые потеки от слез под глазами и вся подобралась, словно приготовилась к бою. Я склонился к ней, мягко тронув за плечо.

— Итак, — продолжал я, как ни в чем не бывало, поднимая ее на ноги и отряхивая. — Любоваться природой на тропинке не пробовала? Вставай…

Она поморщилась и упрямо покачала головой.

— Нога болит…

Я с раздражением цокнул, не дожидаясь возмущений, перекинул ее через плечо и быстро поднялся вверх по косогору.

Айонель в моих грубых объятиях сдавленно ахнула, протестуя против переноса вниз головой, но я не обратил на это внимания. Для девушки драконница довольно высока, но мне она едва доставала до плеча. Судя по приглушенному стону и напряженной позе, у нее на самом деле что-то повреждено.

Мгновенно вырастив из земли густой куст в виде скамьи, я молча усадил на него свою ученицу. Сам спустился вниз, но немного в сторону, туда, где журчал ручей, в котором игрались маленькие рыбки. Создал из его струй ледяной кубок, набрал воду и двинулся наверх.

Вручив драконнице добычу, чтобы она могла утолить жажду и умыться, не сводя с нее прищуренного взгляда, спросил:

— Так почему ты позволила ей сделать это? — Вопрос застал Айонель в тот момент, когда она сделала глоток из кубка. Она поперхнулась и закашлялась, ее щеки сразу покраснели.

— Торопись, растает… — насмешливо напомнил я, пока она, поправляя дыхание, выразительно смотрела на меня.

Стиснув зубы, Айонель покачала головой, потом выдохнула и спросила:

— Не понимаю вашего интереса… — Ее глаза стали колючими, как когда-то в моей академии, но она поспешно перевела взгляд на траву. Мне это совсем не понравилось, на ее лице гораздо симпатичнее выглядели изумление и восторг.

— Тебе подложили магическую ловушку, которая взорвалась под ногами. Ты очнулась на дне оврага с разбитым лицом и вывихнутой ногой. Так? — Айонель прищурилась и вопросительно посмотрела, словно усомнившись в справедливости моего утверждения, затем спросила:

— Вы подсматривали?

— Считал с магического поля остатки заклинания…

Она понимающе кивнула, затем равнодушно поинтересовалась:

— Зачем тогда спрашивали?

Поливая из бокала себе на ладонь, она попыталась умыться, но только размазала грязь по щекам.

— Хотел услышать твою версию, — сообщил я, протянув ей свой платок.

Кивнув, она приняла его и тихо произнесла:

— А… шла, шла, споткнулась и упала в овраг.

— Зачем упорствуешь в этом? — Я поднял на нее холодный взгляд.

Айонель отмахнулась:

— Шум поднимать не хочу. Еще недели нет, как прибыла сюда и уже скандал… Глупо.

— Неужели не обидно? — насмешливо уточнил я, сознательно подбирая столь несолидное слово, как «обидно».

— Не-а… Наоборот, взяла себе за правило уничтожать обиду на корню. Так что все в порядке.

Закончив с умыванием, она выбросила остатки ледяного бокала в траву и попробовала подняться.

Я подхватил ее на руки и понес. Словно на иголках, Айонель заерзала в моих руках:

— Не надо, прошу вас, учитель. Сняли боль, дальше я сама…

— Чтобы дойти до академии с окончательно покалеченным суставом? У тебя там как минимум вывих…

— Зарастет…

— Если бы твоя регенерация соответствовала норме, уже бы все прошло. Пока я вижу у тебя исключительно людские возможности восстановления.

— Все может быть… — пробормотала она, с тоской оглядевшись. Видимо опасаясь, что нас увидят в столь компрометирующих обстоятельствах. Наивная, я давно укрылся невидимостью. И продолжил беседу, которая так не понравилась моей ученице:

— С такими прискорбными возможностями заживления родители надевают на детей защитные коконы.

— Угу…

— Почему родители этой заботой обошли вас? — подняв брови, поинтересовался я, прекрасно помня, что у нее такой раньше был.

И почему Райдер не озаботился этим снова?

— Я была против. У меня хватит сил привести себя порядок самостоятельно, как и защитить. — Через силу она улыбнулась, чтобы ее ответ не выглядел грубым.

— Когда я наблюдал за тобой на дне оврага, мне так не показалось… — усмехнулся я.

— Вы так великодушны, учитель, что напомнили мне об этом! — съязвила Айонель