Буря - Карен Линч

север, на Аляску. Он сказал, что останется там, пока всё не закончится.

Я отшатнулась от двери и согнулась пополам, словно меня ударили в живот. Мне потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться, а к тому времени дедушка и Гевин уже ушли. Я покинула зверинец, побежала в лес и не останавливалась.

Я бежала без цели. Неважно куда, потому что никогда не смогу убежать от боли. Мысли о Ронане вторглись в мой разум, и я попыталась оттолкнуть их, но он был повсюду в этом лесу. Место, которое раньше приносило мне столько счастья, стало кладбищем воспоминаний.

Изнеможение, в конце концов, заставило меня сбавить темп. Положив руки на колени, я осмотрелась по сторонам, пока не заметила несколько знакомых ориентиров. Я была почти в восьми километрах от дома, на скалистой местности у подножия горы. Деревьев здесь было меньше, а в метрах девяноста от меня начинался крутой склон.

Я не заходила так далеко с тех пор, как… Образ бородатого бродяги с дикими волосами и глазами непрошено возник в моём сознании, и я вздохнула, превозмогая острую боль, сопровождавшую это.

Выпрямившись, я продолжила свой путь, отчаянно пытаясь найти место, свободное от него. В шестидесяти метрах надо мной был выступ и небольшая пещера, которая была не более чем глубоким углублением в скале. Я сто лет не была на уступе, так что не нашла бы там никаких воспоминаний о нём.

Я брела по колено в снегу, тяжело дыша от напряжения. Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы добраться до выступа, и я запыхалась, когда плюхнулась на него и свесила ноги с края.

Подо мной расстилалась заснеженная долина. В пятистах метрах, у небольшого озера, паслось стадо чернохвостых оленей, а еще дальше я разглядела бурого медведя, который кормился перед тем, как впасть в зимнюю спячку. Летом долина была полна звуков, но сегодня всё заглушал снег.

Я глубоко вздохнула и стала ждать радости, которая всегда приходила, когда я видела нашу долину такой, но я не чувствовала ничего, кроме боли, которую принесла с собой. Мои глаза наполнились слезами, и я смутно удивилась, откуда у меня вообще берутся слёзы. За последнюю неделю я выплакала столько слёз, что хватило бы на всю жизнь.

Пошёл снег, и поднялся ветер. Он швырял волосы мне в лицо. Снегопад стал шквалистым. Он скрывал всё под собой, и я почувствовала себя последним человеком, оставшимся на земле. Я знала, что должна спуститься вниз, но не могла собраться с духом, чтобы пошевелиться.

Я представила себе волка Ронана, бегущего по бескрайним просторам дикой природы Аляски, и вспомнила слова дедушки. Ронан намеревался оставаться там, пока наша связь не распадется. Испытывал ли он ту же глубокую душевную боль, или в своём волчьем обличье он был избавлен от неё? Я бы никому не пожелала таких мучений, и, меньше всего, ему.

Порыв ледяного ветра заставил меня вздрогнуть. Сильно дрожа, я подтянула онемевшие ноги и оглянулась на пещеру. Так себе укрытие, но хоть как-то защищало от ветра.

Я начала пятиться, когда заметила что-то сквозь снежный вихрь. Я прищурилась, но ничего не увидела. Через несколько секунд снова что-то промелькнуло. Тёмная фигура в небе. Я смотрела, как она увеличивается, пока не смогла разглядеть два длинных крыла.

Мне следовало бы испугаться, что виверн летит прямо на меня, вероятно, приняв за добычу, но я была слишком несчастна, чтобы обращать на это внимание. Алекс приземлился на выступ, сложил свои кожистые крылья и сел достаточно близко, чтобы я могла почувствовать исходящее от него тепло.

— П-привет, Алекс.

Я сильно дрожала, и мои зубы застучали. Несмотря на то, что его тёплое тело прижималось ко мне, я была слишком беззащитна перед пронизывающим ветром и снегом.

Он пошевелился и расправил крылья. Я слишком замерзла и устала, чтобы отреагировать, когда он обнял меня одним крылом, окутывая теплом. Я поджала ноги и прислонилась к его чешуйчатому боку. Потребовалось несколько минут, чтобы его тепло проникло в моё онемевшее тело.

— Он ушёл, Алекс, — прошептала я. — Я никогда его больше не увижу.

Я впервые произнесла эти слова, и от их завершенности по моим щекам снова потекли слёзы. Я плакала до тех пор, пока не выбилась из сил и слишком измучилась, чтобы поднять голову.

Я резко проснулась. Сбитая с толку, я не сразу вспомнила, где нахожусь. Крыло Алекса всё ещё было рядом со мной, но он беспокойно ворочался, что, должно быть, и разбудило меня. Выглянув из-за его крыла, я увидела, что уже почти стемнело, и буря закончилась. Мне нужно было вернуться домой. Семья понятия не имела, где я, и, вероятно, до смерти волновалась.

— Дээннии.

Я приподняла часть крыла Алекса и, наклонившись вперёд, посмотреть на землю далеко внизу. На вершине валуна, вырисовываясь на фоне снега, стояла одинокая фигура.

— Я здесь, — позвала я.

Мама запрокинула голову, чтобы увидеть нас. В следующую секунду она уже стояла рядом со мной на выступе. Я приготовилась к выговору, но она опустилась на колени и притянула меня к себе.

— Прости, мам. Я не хотела задерживаться так надолго.

— Я просто рада, что с тобой всё в порядке, — она отпустила меня и улыбнулась моему спутнику. — Спасибо, Алекс.

Он склонил голову набок и поглядел на неё. Поднявшись, он расправил крылья и взлетел. Через несколько секунд он исчез в темноте.

— Я знала, что ты всё равно приедешь сюда, чтобы увидеть его, — слегка пожурила мама.

— Он один, и у него нет друзей.

Она покачала головой.

— Самцы виверны — одиночки. Они приближаются к другим особям своего вида только для спаривания.

Я взглянула на тёмное небо.

— Алекс не такой, как другие виверны. Ты же знаешь это.

Смеясь, она сказала:

— Да, но нам, наверное, не стоит рассказывать отцу о вашей дружбе.

— Как ты вообще меня нашла?

Она могла чувствовать магию фейри, но только когда та была близко. Долина была слишком большой, чтобы она могла её обыскать, если только не знала, что я пришла сюда.

— Ты активировала датчик периметра, и Дакс сказал мне, что один из дронов видел, как ты бежала сюда, — она встала и протянула мне руку. — Я понимаю, что тебе нужно побыть одной, но обещай, что в следующий раз ты возьмёшь телефон и сообщишь нам, куда ты пойдёшь.

Я позволила ей помочь мне.

— Обещаю.

— Я не буду притворяться, что понимаю, через что ты проходишь, — сказала она более мягким голосом. — Но ты можешь поговорить со мной о чём угодно.

— Я знаю.

Она