Крестьянка в наказание - Вероника Азара

— Пейте, дорогая, — дно кружки приподняла рука леди Мальвины. — Вам сейчас очень нужно согреться. Я знаю.

Посмотрела в полные боли синие глаза. Да, она точно знает.

— Он жив.

Сказала это или прошептала? Она услышала.

— Жив. Вам сейчас надо много сил. В доме гости, хотя дом теперь больше похож на лазарет. Им занимаются маги. Давайте молиться богам, чтобы помогли.

— Не могу… Ничего не могу… Пожалуйста, займитесь гостями…

— Конечно, дорогая! Не волнуйтесь, гостями займусь, и вас никто не потревожит. Я позабочусь.

— Пусть кто сунется! — резко бросила Галита. — Вы, госпожа, пейте, я ещё принесу отвару, горячего. А у комнаты пару слуг поставлю, если кто назойливый хозяйку добиваться будет!

— Галита, узнай…

— Сию минуту сбегаю! И за отваром?

— Да…

— Я посижу с ней, пока ты не вернёшься, — краем сознания уловила слова леди Мальвины. — Но поспеши, мне надо отдать распоряжения.

— Я госпожу Ленст сюда могу прислать.

— Да, это будет хорошо. Её сейчас одну оставлять нельзя.

Дверь тихо притворилась. Осторожные шаги. Звук придвинутого кресла. Мои руки, заледеневшие как на речке при полоскании белья зимой, берут тёплые маленькие ладошки…

И слёзы прорвало… Что случилось, не знаю, зарыдала, как не рыдала в детстве.

"Боги, за что?! Мне казалось, счастье вот оно… А вы дали всего несколько дней и всё отняли? Почему?!"

Нежные руки гладили по волосам, давая на хрупком плече выплакать вдруг вспыхнувшую боль.

Потом, захлёбываясь слезами, опять пила отвары.

Галита помогала одеться, рассказывая — маги рядом с его светлостью. На первом этаже для него освободили комнату, туда даже кровать отнесли. Всем раненым помощь оказали. Погибло трое. За ними отправляли телегу и уже привезли… Положили в домашней часовне…

Оказывается, на короля и его приближённых было совершено покушение. Прямо на охоте. Заговорщики решили всё сделать быстро и чисто, пока его величество с друзьями расслаблен и радостно предаётся любимому развлечению. Хотели обойтись малой кровью. Да не получилось.

Король со свитой сумели отбиться, но в какой-то момент его величество был ранен и не смог удержать оружие. Ещё миг бы и в королевстве сменилась власть… Мой муж решил пожертвовать собой…

Ни минуты не сомневаюсь, решил не раздумывая.

"Королевство — дело моей жизни" — так он сказал мне однажды?

Помню я тот разговор! Помню — отец завещал ему ценой жизни защищать короля и корону…

Захотелось опять завыть…

Не дали.

Леди Мальвина приказала принести ужин…

Боги! Уже ужин… А добрых вестей от герцога нет.

Решительно собрала себя в кулак, не сменив наряд на вечерний в попрание всех правил, закуталась в шаль и, не обращая внимания на попытку Галиты остановить, вышла из покоев.

Твёрдым шагом спустилась к комнате, где положили супруга.

Какой-то мужчина попытался заслонить дверь, но я так глянула — распахнул её передо мной.

В комнате полумрак. Почти вся мебель сдвинута в один угол. Посреди комнаты, освещенная парой светильников кровать.

Навстречу поднялся его величество.

Даже не удивилась, увидев короля в таком месте, вместо столовой, откуда доносились тихие разговоры — слышала краем уха по дороге.

Не обратив внимания на присутствующих магов, подошла к кровати.

Герцог, ставший ещё бледнее, распластался недвижно. Его прикрыли до груди, плотно покрытой бинтами, через них просачивалось бордовое пятно.

— Почему кровь не останавливается?

— Клинок был смазан ядом, — тихо проговорил подошедший маг. — Присядете?

Он указал на кресло, с которого встал его величество.

— Не надо ей здесь оставаться, — резко, хотя и тихо, бросил король. — Вы посмотрите на неё!

Маг, видимо, посмотрел и охнул.

— Миледи, вам надо поберечь себя, позаботиться о ребёнке!

— О ребёнке?

Развернулась резко, подол обкрутился вокруг ног, и я едва не упала.

Наши ночи…

Наше счастье дало плод?!

— Да, о ребёнке, — подтвердил его величество, подхватив меня под руку и силой выводя из комнаты.

Выходя смотрела на герцога, мне стало опять страшно — неужели он не узнает?!

— Эй, девушка, — окликнул кого-то его величество, — позаботься о герцогине. Ей нужно хорошо поесть и лечь спать.

— Слушаюсь!

На запястье сомкнулись пальцы. Непонимающим взглядом уставилась на Галиту.

— Пойдёмте, пойдёмте, — она тихонечко повела меня в сторону лестницы.

По пути встретилась матушка Жув, о чём-то спорившая с Демисом. Заметив нас, подбежала и показала поднос, закрытый крышкой.

— Галита, вот, специально девочке нашей приготовила!

— Давай…

— Да ты веди её, веди, она вон белая совсем. Сама отнесу!

Так втроём и двинулись в покои…

Они не дали покоя, пока не запихнула в себя какую-то еду, совсем не ощущая вкуса. Затем помогли раздеться… Помогли улечься в кровать…

Кто-то приходил. Кто-то уходил. Тихо звучали чьи-то голоса…

Не могла разобрать ничего из-за разраставшейся внутри сосущей пустоты…

Только где-то, на самом краю этой пустоты, горел крохотный, едва заметный огонёк…

Я не имею права его погасить…

Постепенно вокруг затихло. Меня, наконец, перестали дёргать и оставили одну.

Сколько пролежала неподвижно, глядя в тёмную пустоту ничего не видящими глазами? Не знаю.

Знаю только, вдруг какое-то неведомое чувство заставило встать и одеться.

Стоило выйти в гостиную, увидела пристроившуюся на стуле Галиту, заснувшую в неудобной позе. Машинально отметила, камеристка не воспользовалась диваном…

Тихо выскользнула и прошла в комнату, отведённую для рукоделия.

Супруг, спустя пару месяцев после переезда в поместье, узнал — мне нравится заниматься рукоделием, пока леди Мальвина читает вслух книги. Он отдал распоряжения, слуги их выполнили, ни слова мне не сказав.

Через пару дней экономка пригласила в одну из комнат, до того пустовавших. К комнате прилегал широкий застеклённый балкон, заставленный горшками с цветами и парой кресел у небольшого столика. В самой комнате был всё приготовлено для рукоделия — стол, кресла, подставка для валика, удобные шкафчики для моих рукодельных припасов. И светильники — магические, ими можно осветить как всю комнату, так и рабочее место…

Сам герцог на тот момент не приезжал, и я очень жалела, что поблагодарить его удалось лишь в письме.

В этой комнате я провела много счастливых часов. Сейчас же, в горе, физически ощущала потребность делать хоть что-то. Сидеть у супруга запретили… Буду делать то, что всегда давало силу — буду плести кружева… Как смогу, какие смогу, даже нить выбирать не стану…

Зажгла светильник, устроилась за работой. Из большого короба достала несколько коклюшек…

Рисунок взяла тот, недавно задуманный, и начала. Надо только внести некоторые изменения. Эти изменения возникли в голове сами собой… Рука выводила на листе линии, я даже не осознавала, что рисую.

Быстро наколола рисунок…

Приготовилась. Глубоко вздохнула и начала работу.

Пусть, пусть они запрещают мне быть рядом с