Единственная для черного дракона - Марина Николаевна Александрова

общежитию, перепрыгивая с одной ветки на другую, совсем скоро я оказалась рядом с ним. По близости никого не было. И это дало возможность избежать не нужных свидетелей. Сейчас все задействованы на торжествах и в общежитии никого нет. Не могу сказать, что во мне проснулись какие-то невероятные способности. Просто ушла неуверенность и пришло осознание собственного «я», а оно точно знало, что в общежитии никого и не верить у меня причин не было.

Быстро спрыгнув с дерева, я устремилась к своей комнате. Ожидаемо никого не встретив на своем пути, скользнула внутрь и прислонилась спиной к двери судорожно переводя дыхание. Моё состояние… казалось, стоит мне просто присесть и хотя бы на секунду задуматься, вспомнить и всё внутри меня разобьётся на тысячи осколков. Словно весь мой мир из тысячи крошечных песчинок держится пока я не дышу, не двигаюсь, не думаю, но стоит ослабить концентрацию и всё это превратится в прах.

Переведя дыхание, я дрожащими руками распахнула свой крошечный шкаф и тут же натянула на себя сменный комплект формы…вот только обувь осталась та, что дали в доме Вариен…да какая разница⁈

Интересно, привлекло ли внимание тех демонов остатки горения на полу рядом с фейерверками? Хотя опять же, какая разница⁈

Почувствовав, как начинают дрожать руки, стоило отмести эту мысль, я ощутила себя запертым в клетке зверем. Это замкнутое пространство комнатушки, казалось сжимается вокруг меня! Как я всё это время могла выдерживать эти стены⁈ Как могла мириться с таким положением дел⁈ Казалось, ещё секунда и я просто сойду с ума в этой тесноте, где все мысли с изощрённой жалящей жадностью накидывались на меня из каждого угла.

— Надо собраться! Надо взять себя в руки! — шептала я себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону.

«Зачем?»

Всё тот же вопрос, на который нет ответа и найдётся ли?

«— Тебе будет обидно. Тебе будет больно. Но ты будешь жить. В память о квисэн-е. В память о каждой из нас ты проживёшь хорошую жизнь».

Слова, сказанные Великой матерью так не кстати вспыхнули в голове, вызывая приступ ярости и злости!

С силой сжав кулаки, я смогла вздохнуть лишь, когда острые когти вспороли кожу на руках, давая возможность проглотить тяжелый ком в горле, а вместе с тем пришли и слёзы. Это было уже не столь разрушающе, как тот вой на складе, просто всепоглощающая тоска, что вдруг упала на плечи.

— Я не хочу так жить, — шептала я себе под нос, лежа на полу комнаты. — Не хочу…

Сколько я так пролежала сказать было сложно, но в какой-то момент веки налились свинцовой тяжестью, и я провалилась в короткий сон, где квисэн-е жил своей прежней жизнью, а я была всего лишь ребёнком, о котором заботились, оберегали и любили. Моя Шанэ была всё такой же хохотушкой и проказницей, что всегда была готова на любые подвиги, если рядом есть я. А я…я была по прежнему самой собой — маленькой квисэн, которая умела мечтать, любить своих сестёр и загадывать желания на праздник фонарей.

Открыв глаза, почувствовала, как что-то щекочет мою щеку. Как оказалось, одинокая слеза бежала по ней оставляя влажную дорожку после себя. Смахнув её, я вдруг вспомнила тот самый день, когда всё перевернулось с ног на голову.

'— Великая мать квисэн-е услышь волю хана Айкса Эр и прими решение, сохранив жизни, что подвластны тебе, — низким поставленным голосом, говорил мужчина. — Великий хан Айкса Эр щедр и предлагает тебе место своей верховной наложницы. Каждая из квисэн войдёт в его гарем, чтобы дарить ему могущество и сильных сыновей…

Взамен на могущество хан гарантирует вам сытое существование и жизнь! Прояви мудрость и прими волю хана!'

Слова, что были произнесены тем нагом у подножья квисэн-е вдруг так ярко вспыхнули в моем сознании давая удивительной силы импульс всему телу, заставляя распахнуть глаза и подняться с пола.

— Айкса Эр, — на последнем слове, мои губы сами собой разошлись в улыбке. — Кто сказал тебе присвоить квисэн-е? Сам ли ты придумал это? — шептала я себе под нос, ненавидя больше всего на свете то, что не могу прямо сейчас встать и уйти отсюда. — Я хочу спросить тебя об этом, — сладко улыбнувшись, я наконец-то почувствовала, что могу встать.

Я найду в своем сердце ларец, куда бережно уберу каждое воспоминание о доме. Там же обретут жизнь сёстры и Великая мать. Им будет хорошо и светло в этом уголке моей сердечной привязанности. Я закрою этот ларец. Запру в нём свою боль, тоску и необъятную печаль. И я сделаю то, что я ещё могу. Моя цель будет далека и сложна, но я постараюсь дойти до конца. Я хочу знать кто и почему уничтожил мой дом! Я хочу попробовать на вкус кровь врага, а лучше всего бесцельно спустить её в бездну, не дав стать даже кормом для червей!

На дрожащих ногах, я поднялась, скрутила волосы в тугой пучок, убрала браслет в карман, а подаренную Ирдари флейту решила засунуть за пояс. Вышла вон из этой крошечной комнатушки. Вряд ли я смогу вернуться в неё вновь! Ни за что! Пришло время назначить свидание с «хозяином», а стало быть, есть два демона, которых мне безумно хочется навестить сейчас!

И, начать я хотела с той, что так по-глупому принимала за своего друга. Как же так я не почувствовала от неё опасности? Пожалуй, это единственное, что волновало меня в отношении Райсин. Хотя, было и ещё кое-что, участвовали ли в этом Мак и Лайэт? А, быть может, Райсин подставила одна из них? В своих обвинениях я не спешила рубить с плеча, хотя именно этого хотелось больше всего.

Смотр «невест» был запланирован с заходом солнца. Подразумевалось, что всё это время будущие наложницы должны готовиться к предстоящему событию. Мне кажется, будь я немного более в себе, я смогла бы придумать как встретиться с Ардэном более изящным способом. Но, проблема в том, что в себе я совсем не была…

Конечно же, я знала, где был тот самый третий корпус и много времени мой путь не занял. Совсем скоро должно было стемнеть, и я надеялась, что успею до того момента, как девочек уведут на торги. На какой-то миг закралось сомнение, что если я ошиблась? Но тут же решила, что подумаю об этом, если окажется что у девочек вышла заминка с доставкой нарядов. Только в этом случае я была готова отступить и подумать ещё раз. А, сейчас, мне