Екатерина Голинченко - Мелодия бесконечности. Книга первая (СИ)

 - Я... что делаю? - с нескрываемым удивлением посмотрел он на неё, - Меня так давно ни кто не называл этим именем, я терпеть его не могу, а у тебя оно звучит так красиво. Я в своей жизни никогда ещё не плакал. Почему же тогда мне так спокойно? И что это за тепло, которое я ощущаю?

 - Это тепло человеческих отношений. Когда ты делаешь что-то для других, когда ставишь интересы того, кто тебе дорог, превыше своих собственных, это обязательно вернётся к тебе теплом, - горячо объясняла девушка.

 - Ты, разве, не должна меня ненавидеть? Почему же тогда не дала умереть? - он взял её за руку.

 - Наверное, должна, но, у меня не получается. Ты не дал умереть Жану, за это я готова простить тебя. Глупый. Глупый Марк, - покачала головой Марго, продолжая улыбаться ему, - А я и не замечала - оказывается, ты симпатичный, когда улыбаешься... Улыбайся, даже когда на душе тяжело - ведь кто-то может влюбиться в твою улыбку.

 - Мне было бы легче, если бы ты ненавидела меня, если бы ударила меня, - он опустил голову, - Даже, стоя всю вечность перед тобой на коленях, моля о прощении - этого будет недостаточно, чтобы искупить то зло, что я совершил. Я не могу повернуть время вспять и всё исправить...

 - Я прощаю тебя, - кивнула она, - Забавно, да - наивная дурочка, которую жизнь ни чему не учит.

 - Пожалуйста, и не меняйся - оставайся такой, - он взял в руку прядь её волос, - Если я и влюблюсь когда-нибудь, то она будет обязательно похожа на тебя. Ты - моё искупление.

 - Конечно,ты еще влюбишься - ты только начинаешь жить. Марк, и ты прости, прости меня, если сможешь...Обещай, что никогда больше не повторишь такого, - она взяла его руку и ощутила всю тяжесть его печали:

 - Господи, сколько же бед ты вынес, - ещё в ней так не проявлялась эмпатия, но сейчас она, как на себе, испытала боль от обморожений, голодные боли, боль от побоев, горечь обиды, презрение ко всему сущему и постоянное вопрошание - а есть ли там тот, кого называют Богом, как же тогда он допустил такое, за что наказал такой судьбой? - Маргарита не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, она отдёрнула руку.

 - Не надо было этого делать, - Ио посмотрел в потолок, - Да, всё это было в моей жизни, но, я понял одну важную вещь, - он перевёл взгляд на Джона, - если он - твоё счастье, то я готов смириться,но, пусть только попробует причинить тебе зло - я шею ему сверну, обещаю. И да, это была минутная слабость - такой глупости я больше не повторю, по крайней мере, пока не помогу вам остановить эту войну.

 На соседней кровати Джон несколько раз шумно вдохнул воздух в лёгкие, выдыхая со свистом - постепенно он приходил в сознание.

 - Ну, вот - помяни черта... - непроизвольно улыбнулся Ио.

 Маргарита повернула голову, смотря во все глаза - сердце стучало, как сумасшедшее. Господи-Боже, как же она ждала этого, и как она сейчас страшилась встречи с мужем: какой же тяжелый разговор им предстоит...Какие бы она не подобрала слова, боль от этого не будет меньше - вот был ребёнок, а теперь его нет... Даже если он вслух не произнесет этого, то , всё равно, ей не станет от этого легче. Она так виновата перед ним, что и не описать. Сейчас она испытывала к себе такое отвращение. Как сказать? Что услышит в ответ? Эти мысли сверлили ей мозг до почти физически ощутимой боли в висках. С тяжелым сердцем она с трудом поднялась с кресла, ноги, словно налитые свинцом, не желали слушаться.

 - Вам есть о чём поговорить наедине. Мне лучше выйти, - Марк с трудом поднялся с кровати и шатким шагом проследовал к двери. На ходу он обернулся и ободряюще ей улыбнулся. Маргарита проводила его благодарным взглядом.

 - Ну как ты, милый? - Маргарита помогла мужу приподняться на подушках.

 - Сейчас уже гораздо лучше, - улыбнулся Джон, - я открыл глаза и увидел тебя - это хороший знак, - он посмотрел в её глаза - усталые, но такие родные и такие светлые, - Ты здесь, со мной. Чего же мне ещё желать? - он взял её руку, - Ты знаешь, что этот мальчишка Шнайдер влюблён в тебя? И он не притворялся.

 - Его настоящее имя - Марк, - поправила его Маргарита.

 - Да, по мне - хоть Папа Римский. Если ты тут - значит, ты выбрала меня... - он посмотрел на неё с любовью и признательностью.

 - Я люблю тебя, и ему придется смириться и принять это, - голос Маргариты звучал совершенно твёрдо, - Пока сама не скрещу тебе руки на груди, и, даже тогда - я не брошу тебя.

 - В прошлой жизни я, наверно, сделал что-то очень хорошее, что меня Господь наградил такой женой. И со мной не случится ничего плохого, пока ты есть - потому, что моё сердце, оно в тебе. Знаешь, я, возможно, понимаю его - я бы чувствовал то же самое на его месте, сам был почти в аналогичной ситуации. Я вырвал рыжую богиню из своего сердца потому, что они с Самаэлем любили друг друга. И, знаешь, я не хотел бы поменяться местами с ним. Но, с меня довольно - пусть знает, что я не отдам тебя... ни кому, и он - не исключение. Теперь, когда ты готова подарить мне главную радость в жизни, ты стала для меня ещё дороже, - когда Джон обнял её, его руки прикоснулись к её спине, под ними он почувствовал бинтовые повязки. Девушка выгнула её, отстраняясь от его ладоней, задрожала от ноющей боли в спине и закусила губу, сдерживая стон и крепко-крепко зажмурилась, не давая волю слезам, а перед глазами вспыхнули искры.

 - Сними халат, - решительно потребовал он, - Я же не слепой - ты меня или себя пытаешься убедить, что всё в порядке?

 - Ты сам попросил, - бордовый атласный халат плавно соскользнул на пол, - Это будет мне уроком за мою самонадеянность, но, я бы снова и снова поступила точно так же. Я бы снова пошла за тобой, - девушка задыхалась от душивших её слёз.

 - Кто? Кто это сделал?! - он резко поднялся с кровати и схватил её за руки.

 - Разве теперь это так важно? - Маргарита опустила голову.

 - Прости, ради Бога, прости, - он обнял её за плечи, а самому хотелось выть от одного вида этих повязок, пропитанных лекарством и сукровицей, прикрепленных медицинским пластырем, на её нежной спине, - Девочка моя... - он опустил голову ей на плечо, - Ну, почему, почему ты не послушалась меня? Разве можно было так рисковать в твоём состоянии?

 - Кали, всё-таки, рассказала тебе, да? - тихо спросила Маргарита, - Жан, после того, что я сейчас скажу, ты, возможно, и видеть-то меня не захочешь, не то, что разговаривать. И я не буду винить тебя за это. Только прошу, выслушай меня, - дрожали и её голос и её ресницы, - Я хотела сказать тебе, но теперь поздно... Уже поздно...

 - Ты о чём? Что ты такое говоришь? - он положил ей руки на плечи, а внутри всё натянулось напряженной струной, готовой вот - вот порваться.

 - Я хотела поделиться наибольшей радостью, но... Жан, я... не... Я думала, что ты мёртв... У меня был нервный срыв... ребёнка больше нет... Господи, как же это тяжело... Внутри - будто пустота...- она изможденно опустилась в кресло, спрятав лицо в ладонях.