Выкупленная жизнь (СИ) - Лавру Натали

— Тогда мне… ммм… сосиску в тесте! И чипсы!

— Ладно, только половину чипсов мне, я тоже хочу.

Мы купили продуктов и ещё кое-какой вредной ерунды, сели на скамью в сквере за домом. Максим показывал, как он ловит чипсы на лету в рот, пытался повторить увиденный в рекламе трюк. Половина у него, конечно, летело мимо, но от этого он веселился ещё больше. На какие-то мгновения мне удалось забыть, что я еле живая после работы и что дома ждёт гора дел, мне просто было смешно. Но пачка быстро кончилась, мы отправились домой, на улице уже совсем стемнело.

Оказалось, что Дилан сам приготовил ужин, и даже вполне сносно. Надо же, он раньше крайне редко занимался стряпнёй, неужели безделье так невыносимо? Вид у него был такой, как будто он чем-то всерьёз расстроен. Я наскоро поела, затем отправилась выяснять, с чем связано столь заметное уныние Дилана.

— Я раньше не замечала за тобой кулинарных талантов. Спасибо, очень вкусно!

— Да я просто с ума схожу от безделья.

— Может быть, есть смысл как можно скорее лечь в клинику? Скорее вернёшься.

— Хочешь избавиться от меня?

— Хочу, чтобы ты вернулся к нормальной жизни, хочу видеть тебя здоровым и счастливым. — сказала я и обняла его. — Завтра встанешь со мной с утра?

— Ладно. Отвезти тебя на работу?

— Пройдёшь медосмотр. Нужно ещё раз посмотреть твоё состояние в динамике.

— Мне уже лучше. Думаю, можно обойтись и без клиники.

— Завтра получу результаты твоих анализов, тогда и увидим! — потом осеклась и добавила. — Дилан, кроме шуток: пара месяцев в санаторных условиях тебе необходимы в любом случае.

— Я уже провёл там полгода, Диана.

— Тогда ты лечился от неконтролируемой агрессии. И у тебя не было меня!

— Ты хочешь ехать со мной? — оживился он.

— Только на день. Увы, ещё один отпуск мне сейчас не дадут, летом в больнице с этим туго. Я буду приезжать на выходные.

— Как же меня достала эта беспомощность!

— Думай о хорошем. Всего каких-то два месяца. Тоже мне беда.

— Почему вы сегодня пришли так поздно?

— Долго ждали автобус, потом зашли в магазин. Кстати, завтра ты остаёшься сидеть с Максимом. Постарайся не приставать к нему. Если захочет гулять, пусть идёт. Играть на ноутбуке я ему тоже разрешила.

— Сегодня предлагал забрать его домой, он устроил истерику, сказал, что поедет только с тобой.

— Вот засранец! — выругалась я. — Ничего, это он только сначала так. Можешь забрать меня завтра с работы и взять с собой Максима?

— Попробую.

— Не обижайся, он просто боится тебя, это пройдёт со временем.

— Я понимаю. Всё в порядке, Диана.

Я поцеловала его в щёку и ушла в душ. Желание спать и заняться любовью боролись во мне, а ещё одновременно хотелось превратиться в волка, умчаться далеко в лес, отключить человеческое сознание и выть на луну.

Дилан пришёл в душ вслед за мной, видимо, гормоны разбушевались не только у меня. Не произнося ни слова, он набросился на меня, как голодный зверь, вёл себя, как под кайфом, видимо, мечтал об этом весь день. Я время от времени притормаживала его, но не потому что мне было больно, а от страха, что чьё-то больное сердце надорвётся от повышенной нагрузки.

Когда он кончил, в ванной было настолько мало воздуха, что я еле удержалась на ногах. Дилан же сразу опустился на дно ванны, чтобы не потерять равновесие, попросил приоткрыть дверь. Свежий воздух показался ледяным.

— Дилан? Ты как?

— Сейчас отдышусь… уф… всё плывёт в глазах… — честно признался он.

Я принесла ему стакан холодной воды, он залпом его осушил. Сердце у Дилана надрывно ухало в груди: больше так рисковать, пока он не поправится, не стоило.

Наконец, мы добрались до дивана. Время ночь, а я снова всё ещё не спала. Вставать в 6 утра. Я морально готовилась к завтрашнему изнуряющему марафону.

— Диана? — голос Дилана снова вырвал меня из наваливающейся дремоты.

— Да?

— Я лягу в клинику.

— Рада, что ты согласен. — ответила я сухо.

— Ты устала, да?

— Угу… поговорим завтра.

— Ладно, доброй ночи… — огорчился он, ему по-прежнему хотелось моего внимания.

Следующий день принёс хорошие новости: сердце Дилана можно было спасти без оперативного вмешательства, положительная динамика налицо. Да, конечно, его состояние до сих пор оставляло желать лучшего, и впереди предстоял ещё долгий путь к выздоровлению, однако живица сотворила настоящее чудо.

Несмотря на все видимые улучшения, я удивлялась, как же всё-таки он постарел. Мне хотелось видеть рядом с собой сильного мужчину, способного позаботиться о своей семье. Но перед глазами вставал образ абсолютно потерянного человека, — того, чья память безвозвратно потеряна вместе с некоторыми важными личностными качествами.

Я, как никогда, понимала: больше нам не видать былого счастья. Когда Дилан принимался за какое-либо дело, мне хотелось помочь ему или сделать это за него, настолько слабым он мне казался. От его прежней неотразимости не осталось и следа: одежду он носил старую, плечи сутулил, взглядом всё время искал меня. Со стороны наша пара выглядела, наверное, странно, но у меня не было времени задумываться над этим, меня волновали другие, гораздо более важные проблемы, решить которые я собиралась после отправки Дилана в клинику.

В основном не опустить руки мне помогала надежда: «Раз мне удалось выбраться из глубокой помойной ямы, то теперь, чтобы наслаждаться жизнью, у меня с лихвой хватит сил. Уж я-то нигде не пропаду» — думала я. Мой опыт выживания в аду должен был пригодиться, так, для сравнения, чтобы лучше ценила своё счастье.

Вечером Дилан забрал меня с работы. Максим сидел на заднем сидении, всё-таки им как-то удалось договориться между собой, и от этого моё настроение поднялось ещё больше. Дилан тактично спросил, как прошёл мой день, а мне не терпелось поделиться радостью по поводу результатов анализов. Со мной ещё пару раз поспорили на тему необходимости лечь в клинику, но это было сделано так, для галочки. Вопрос был решён.

Всю неделю я потихоньку осознавала, что мы начинаем выходить из зоны риска в зону стабильности. Дилан от безделья читал в интернете какие-то книги, а Максим целыми днями пропадал на улице.

«Неужели всё налаживается?» — не верила реальности я.

А радоваться действительно было чему: я смогу вернуться к своему дополнительному тайному заработку, решить проблему с нежелательной беременностью и разобраться с теми, кто устроил за мной слежку. И всё это без лишнего внимания со стороны Дилана.

Накануне отъезда мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не выказать перед Диланом ликования. Я смотрела на него подчёркнуто встревоженным грустным взглядом, как бы давая понять: уже скучаю и, если бы не его слабое здоровье, никуда бы не отпустила.

В субботу утром мы уехали. Клиника находилась в Крыму, в Симеизе, поэтому дорога заняла у нас порядка восьми часов, так как пришлось долго ждать очередь на паром.

Нас вёз водитель Седого на служебном автомобиле. Максима я отправила с бабушкой и дедушкой в их загородный дом, тот, в котором несколько лет назад мы с Диланом праздновали нашу первую годовщину. Так что в поездку отправились втроём: Дилан, я и водитель.

Клиникой оказался закрытый санаторий, просто очаровательное место. Именно так мне показалось сначала, когда я ступила на его территорию. Однако внутри здания располагались очень длинные коридоры с множеством массивных металлических дверей, и за некоторыми из этих дверей раздавались дикие крики, вой и прочие пугающие звуки.

Здесь был не просто санаторий, а настоящая больница (и тюрьма), в том числе для душевнобольных и безнадёжных пациентов, всё в одном.

Пока регистрировались у стойки, мимо нас на каталках провозили пациентов, больше напоминающих живые трупы. Я подумала, что это далеко не лучшее место для реабилитации Дилана, и поняла, почему он так не хотел возвращаться сюда.