Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

— Архисоветник, думаю, вам стоит успокоиться. Не буду вам мешать.

Спина у нее прямая, подбородок вздернут, она шагает гордо, как Богиня, как могла бы идти правительница всея Нарака, восседающая на троне в зиккурате Архисовета. Настолько потрясающе ослепительная, что Леонхашарт лишь провожает ее взглядом.

И лишь когда Анастасия исчезает за автоматически открывшимися перед ней дверями, Леонхашарт бросается за ней. На ходу резким жестом он сбивает квадрокоптер, ринувшийся было следом, и выскакивает в коридор.

Анастасия не бежит, она так же гордо шагает по коридору.

— Подожди, Анастасия, пожалуйста, — Леонхашарт догоняет ее, и Анастасия останавливается.

— Кто дал вам право повышать на меня голос?

— Я архисоветник…

— Есть такой закон, который дает вам право кричать на студентов? — Она смело смотрит ему в лицо, хмурит брови. — И я вас не игнорировала, я отвечала, если вы заговаривали.

Она права, и Леонхашарт, хоть и знает, что дело вовсе не в ответах, теряется, не сразу находит слова:

— Почему ты любезна со всеми, кроме меня? Ты мне не улыбаешься, не говоришь со мной так свободно, как с остальными, не интересуешься моими делами…

— Потому что мне интересно говорить с другими собеседниками, это же очевидно. А у нас с вами общих тем нет.

— Они могли бы быть.

— Вы мне обещали моральную компенсацию от Шаакарана, вы сделали?

— Нет, — выдыхает Леонхашарт.

— Вот именно: вы обещали, но не сделали, нам не о чем говорить.

Развернувшись, она направляется прочь. Уходит все такая же гордая, злая, совсем неласковая.

Сердце Леонхашарта разрывается, и тут же его накрывает надежда: «Может, все же дело в полной броне?»

Он не может снять шлем и обнажить основания рогов, это было бы слишком опасно для нестабильной магии новичка, но… но Анастасия здесь уже неделю. И она уходит, а Леонхашарту кажется, что если он даст ей сейчас уйти — это будет навсегда, непоправимо.

Он сдергивает бронированную перчатку и быстро направляется за ней, пока его сердце корчится в муках: всего одно прикосновение, короткое безопасное прикосновение, чтобы Анастасия почувствовала его, чтобы поняла — он тоже живой, настоящий, он существует.

* * *

Ну львенок, ну… упертый баран, мастер спорта по боданию… со стенами! Игнорирую я его, видите ли! Их рогатую светлость не обхаживаю со всех сторон — и тут же крики и скандалы перед всем Нараком. А виноватой останусь я…

Его приближение я ощущаю дуновением воздуха, а потом мою ладонь сжимает рука. Горячая, без перчатки. По коже волной пробегают мурашки, меня прошивает, словно ударом тока, дыхание перехватывает. Я оглядываюсь, но вместо лица вижу черную пластину с пылающими глазами.

Не вижу лица, но горячие пальцы скользят по ладони, переплетаются с моими пальцами в столь интимном прикосновении, что мне страшно — от этого тепла, от чувства близости, от того, как захлебывается мое сердце.

В кончиках пальцах зарождается дрожь, вибрация поднимается выше, и я стискиваю пальцы Леонхашарта, не в силах отпустить его руку. Мой центр тяжести смещается, словно само земное притяжение тянет упасть на грудь Леонхашарта, в его объятия. Меня охватывает жар и жажда его прикосновений, поцелуя…

«Так, спокойно, думай головой!» — я торопливо отступаю, выпутывая не желающие размыкаться пальцы. Я отступаю, отступаю, отступаю, и сердце бешено колотится, мне не хватает дыхания.

Наконец наши руки размыкаются. Меня накрывает тоской и в то же время радостью от того, что странные ощущения прекратились.

Набираю в легкие воздуха, обругать Леонхашарта за то, что без спроса схватил, но слова не идут, и я просто разворачиваюсь, а он так и стоит, словно сам удивлен своим поведением.

В коридоре никого нет.

Я торопливо иду прочь. Но рука до сих пор ощущает прикосновение Леонхашарта, все во мне переворачивается, и я не выдерживаю, оглядываюсь: Леонхашарт стоит, глядя на руку, которой только что держал меня. Лица его за шлемом не видно, но в фигуре чувствуется растерянность. В этом пустом мрачном коридоре он кажется настолько одиноким, что щемит в груди. И хотя мне хочется подойти и сказать что-нибудь успокаивающее, я слишком боюсь вспыхнувшего от нашего прикосновения огня, еще пылающего во мне.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Нельзя трогать этого демона, это опасно для мозга.

Отвернувшись, я продолжаю путь к жилым комнатам, молясь, чтобы Леонхашарт не пошел за мной.

Эпилог

Копируя с флешки данные на свой изолированный от сети ноутбук, Гатанас Аведдин тихо напевает Мелодия привязалась к нему, когда он смотрел записи из больницы, где сейчас развлекается Шаакаран, и никак не отпускает Гатанас то и дело ловит себя на том, что напевает ее, из-за этого даже подчиненные странно на него косились, но он ничего не может с собой поделать — иномирная мелодия въедлива до ужаса.

— Киска моя, я твой… — в очередной раз начинает Гатанас и, мысленно сплюнув, закусывает губу.

Потом все же отпускает себя и начинает напевать, открывая отчеты из Эерана, агенты как раз должны прислать объяснительную, почему запланированная и тщательно подготовленная перекачка магии в Нарак сорвалась, и как агенты собираются исправлять промах. Гатанас уверен, что успеет прочитать все до встречи с казначеем Юнидатусом Таротом.

Но успевает выяснить лишь то, что операцию перекачки энергии, к которой агенты в Эеране готовились двенадцать лет, сорвал старший принц империи: неожиданно он оказался сильнее, чем должен быть дракон без пары…

«Опять отговорки, опять что-то неожиданно мешает», — тяжко вздыхает Гатанас. Последние лет сорок агенты то и дело ошибаются. Конечно, многое у них получается, они все же сумели оставить всех трех принцев империи, как и самого императора, без усиливающих драконов избранниц, но провалы слишком часты.

Гатанас открывает файл с многотысячными ссылками на отчеты по операциям в Эеране. выстраивает их по хронологии, вводит команду выделения по признаку успешности, и строчки с номерами удачных операций подсвечиваются желтым.

Пролистав список, Гатанас Аведдин убеждается, что его мысль верна. Он хмурится.

«Странно… — Гатанас откидывается на высокую спинку кресла и потирает белоснежный рог. Сорок лет назад в Эеране активнее начала работать агент Обаяние из суккубов с оставленными железами феромонов подчинения. — Мне казалось, она компетентнее… или… Или она влюбилась в императора?»

Всерьез задумавшись, не потеряли ли они агента Обаяние из-за нелепой влюбленности во врага, — что и раньше случалось, чего уж скрывать: прежнего ведущего агента Яд пришлось отзывать как раз потому, что она влюбилась в Видара Второго, отца нынешнего эеранского императора, и не смогла работать после того, как его ликвидировала, — Гатанас Аведдин не сразу замечает, что замок на верхнем ящике его стола мигает красным диодом.

А когда замечает, весь цепенеет.

«Не может быть», — первая мысль Гатанаса, хотя это мигание означает, что многолетняя работа сектора Возмездие, наконец, увенчалась успехом.

Дрожащими руками Гатанас снимает с шеи ключ и отпирает ящик, откинув верхнюю панель, приставляет палец к биометрическому замку. Тот приветственно пикает, и ящик с щелчком выдвигается. Гатанас выдвигает его полностью. Внутри на черном бархате лежат пятнадцать пронумерованных кристаллов, связанных с кристаллами на шеях невест.

Пятнадцатый кристалл пылает.

Гатанас сглатывает Его руки все еще дрожат он тянется к кристаллу, осторожно касается его. Потом протирает глаза, снова смотрит и опять убеждается, что кристалл сияет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Магия пятнадцатой невесты откликнулась на зов магии ее истинной пары.

«Где? Как? Почему сейчас?» — Гатанас Аведдин судорожно откладывает ноутбук с отчетами и выводит стационарный компьютер из ждущего режима.

— Быстрее-быстрее-быстрее, — он поспешно входит в кабинет на сайте Архисовета, отыскивает управление камерами слежения в секторе четвертого факультета, находит пятнадцатую невесту: та быстро идет по коридору. Одна. Гатанас отматывает запись назад и резко нажимает на паузу, смотрит на переплетенные пальцы Анастасии и Леонхашарта. Поднимает дрожащую руку к губам, прикусывает палец.