Аннелия Вилль - Интриги в королевстве теней

— Твоя магия не сможет помочь, — обреченно ответил Ольтарх, давясь кашлем.

Он еле держался на ногах, и мне было больно смотреть на это. Я помнил его таким молодым, помнил, как он блистал, как любил сына, как сводил с ума женщин, как выбрал себе жену. И вот теперь он уходил от нас, и никто не мог спокойно на это смотреть.

Герольс ушел, я пытался его позвать и вернуть, но он не слушал меня. Этой же ночью Ольтарха не стало. Я не был виновен в его смерти, но винил только себя, как же я хотел сделать его бессмертным, как бы я хотел его вернуть! Я узнаю, как можно это сделать! Я перепробую все, но узнаю, как спасти мою семью, найду способ, чтобы спрятать их душу от смерти!

— Элиот, — позвал меня Герольс, заходя в библиотеку.

Он не говорил со мной несколько дней, когда хоронили его отца. Мне было жаль его, я понимал, что эту последнюю беседу он никогда не забудет. И он винил себя и ненавидел всех вокруг, поэтому было странно, что он зовет меня.

— Я здесь.

— В самом начале своего обучения я видел записи Фаргора, — неожиданно спокойно начал Герольс. Истинный сын своего отца, он даже в трауре и без надежды на будущее продолжал бороться. — Они мне не были тогда понятны. Ты можешь объяснить?

Я был не таким, и мне было сложно принять его спокойствие и следовать его примеру. В этом он был лучше меня.

— Что тебе непонятно?

— Призыв легиона Тарола.

Внутри меня все перевернулось, и граф почувствовал, как стены затряслись. Мне даже стало стыдно за такое, но я сам не мог понять, откуда взялся этот странный животный страх, которого я не испытывал с момента своего появления.

— Что произошло?

— Я не знаю, — честно ответил я, когда Герольс начал недовольно оглядываться по сторонам. — Я не знаю, что это за заклинание, но я чувствую, что оно очень опасно.

Мальчишка не слушал меня. Он был слишком увлечен новой идеей призвать легион монстров. И он заперся на несколько недель в своей комнате, используя все книги, проверяя все заклинания и пытаясь изобразить древние руны. А мне оставалось только наблюдать, как набеги, смерть его семьи, бедствие земель, хворь, голод, нищета и погибшие сводят с ума молодого графа. Он мог стать великим. Я видел его величие. Я чувствовал его. Он мог быть таким, как его отец. Но в целом мире не было никого, кто подставил бы ему плечо и помог. Был только я. И я мог только наблюдать, как он сходит с ума.

— Я нашел!

Услышал я крик, когда перестраивал одну из комнат. Я сотворил в ней лес, настоящий. И все было так просто и легко, будто я давным-давно это придумал и создал, а теперь осталось лишь повторить. Но крик отвлек меня, и все исчезло, зато по коридору бежал ко мне счастливый граф. Как давно мальчишка не был так счастлив.

— Я нашел, Элиот! Я понял!

И я понял, что это момент нашего падения. Не знаю, как я смог осознать это, ведь я даже не смотрел в заклинание, с которым ко мне подходил Герольс.

— Элиот, — начал он, войдя в комнату и подойдя к окну. Он чувствовал меня как никто другой и знал всегда, где можно найти, даже придумал специальную руну, чтобы вызывать. Хотя, начало этой руны я сам подсказал графу. — Мой друг, я прошу лишь понять меня. Мы вместе потеряли все, я не готов потерять еще и тебя.

И я понимал его, как никогда раньше.

— Мне кажется, я нашел то, что искал, — уверенно сказал второй граф Делерей и разложил на полу возле окна несколько исписанных свитков. — Вот Теовор — первая, карс, геронт, элвирк, — он перечислял руны, а я только и мог, что замерев наблюдать.

— … добавить две линии в центре круга, — произнес граф.

— Добавить две линии в центре круга, — вместе с ним проговорил и я. — Я знаю это заклинание, Герольс, я уже видел его.

Мальчишка улыбнулся. Он с самого детства так улыбался, когда знал что-то, чего не знали остальные.

— Это ты их и продиктовал, — сказал он.

— Нет.

— Да, Элиот. Я понял это только недавно, но не спорь, я уверен, ты их продиктовал.

Я не помнил этого, смотрел на начерченные на полу руны, ощущал, что как-то связан с ними, но не помнил. Совершенно ничего не помнил. А граф резко достал свой нож и разрезал ладонь, присев, и смазав каждый рисунок своей кровью. Можно было видеть, что ему страшно, но он не был одинок в своем страхе — я также с замиранием пытался понять, что же сейчас должно произойти.

Долгое время ничего не случалось, и грусть отразилась на лице графа. Но вот линии на полу загорелись зеленым цветом, я затрясся, руны почти прожигали меня насквозь, доставляя странное чувство отдаленно похожее на боль, а из центра возник высокий и полностью белый человек в золотом плаще и с черными глазами.

— А, замок, — ехидно улыбнулся он, лишь мельком взглянув на Герольса и переступая линии, очерчивающие круг, будто они были натянутыми веревками, мешающими ему ходить. — Мы где-то виделись?

— Мы никогда не виделись, — ответил я этому странному существу, так похожему на человека, но человеком точно не являвшимся.

— Как сказать, как сказать, — задумчиво произнес он, оглядываясь по сторонам и противно щелкая пальцами.

— Вы… — начал было граф, но человек шикнул на него и хозяин дома замолчал.

Белый мужчина прошелся по комнате, отряхнул одно из кресел от земли, которая осталась после моего леса, и сел, закинув ногу на ногу.

— Ух, нравится мне эта комната, — торжественно заключил он. — Итак, Герольс, не удивляйся, я знаю твое имя, так было и так будет. Ты хочешь армию?

Граф только кивнул. Ему было страшно, я видел это. Так, как его отец боялся меня в самом начале нашего знакомства, также и Герольс боялся этого незнакомца.

— А знаешь ли ты, что я потребую за свою армию? — улыбнулся белый мужчина и сложил руки в замок. Его пальцы показались мне неестественно длинными.

— Нет, — ответил граф. — Но мне все равно, я обязан спасти свои земли. И если мне придется умереть…

— Что ты! Что ты! — перебил его незнакомец. — Ты мне не нужен. Мне нужен твой первенец, — мужчина помедлил, чтобы мы смогли понять сказанное. — Сын. Мальчик, которого ты объявишь графом Делереем и которому передашь символы власти. Понятно? Нет? Я дам тебе армию, мы наведем порядок на этих вшивеньких землях, а ты мне за это знатного юношу в самом расцвете лет и сил для моей армии. Только объявишь его графом и своим сыном, как я отправлю к нему своего гонца забрать.

— Не соглашайся, — я не хотел доверять этому незнакомцу, но видел, что графа уже не остановить. Он все отдаст.

— Я согласен, — быстро произнес Герольс. — Что я должен сделать?

— Просто согласиться, — усмехнулся незнакомец. — Итак, первенец графа Делерея становится моим воином! — провозгласил он. — И будет так всегда!