Альфа волк - Кэролайн Пекхам

страстно желал. Когда я чувствовал себя так, трудно было вспомнить, почему я продолжал дружить с ней. Она была взрослой, как и я. Остальной мир смирится с этим, если я заявлю на нее права. Может, и Данте смирится…

Но потом я вспомнил обещание, которое дал ему, всегда защищать ее, и вспомнил, как она смотрела на меня, когда ей было четырнадцать, и видела во мне царя зверей. Я уже не был таким, и я точно не собирался нарушать обещание, данное ее кузену. Я также знал, что могу предложить ей все, что угодно. Так зачем вообще об этом думать?

Я перехватил ее взгляд и решительно кивнул, как раз когда в комнату вернулся Гастингс с подносом кофе. Я удивился, что он принес и мне один, я поблагодарил его, когда он поставил чашку передо мной.

— Это молотый зерновой кофе из Турембии, — сказал он. — Настоящий кофе. Ничего похожего на ту дрянь, которую дают в столовой.

Он смотрел на Розу, его глаза блестели или что-то в этом роде, когда он наблюдал, как она отпивает из своей чашки.

— Ммм, — простонала она, и этот откровенно сексуальный звук дал моему члену еще больше аргументов против того, что я не хочу ее.

У Гастингса слегка отвисла челюсть, когда он наблюдал за тем, как она сглотнула. Затем она демонстративно облизнула губы, к которым мы оба были прикованы, и у меня возникло совершенно неуместное видение, как она облизывает кончик моего члена языком, пробуя меня на вкус, желая меня. Блядь. Мне действительно нужно было собраться с мыслями. Я находился в разгаре очень важного дела. Я не мог все испортить из-за того, что возбудился из-за младшей кузины моего друга. Клянусь звездами, иногда я был просто жалок из-за нее.

Я отвернулся, а Гастингс прочистил горло, слегка покраснел, поднял свою чашку и снова направился к двери.

— Я оставлю вас заполнять формы.

Он закрыл за собой дверь, и Роза ухмыльнулась мне, а я начал представлять себе волосатую задницу Планжера в душе, которую видел сегодня утром, чтобы ослабить свой стояк. Это сработало так, как если бы корабль налетел на скалу и хорошенько там затонул.

Роза начала заполнять анкету, и я повернулся к ней лицом, начав с первого вопроса.

Уверены ли вы, что ваше поведение улучшилось с тех пор, как вы впервые попали в тюрьму Даркмор?

Я нацарапал какой-то ерундовый ответ, двигаясь по вопросам медленно, чтобы убедиться, что у нас достаточно времени. Через десять минут Роза поднялась со своего места и, ухмыльнувшись, направилась к двери и открыла ее. Гастингс тут же шагнул ей навстречу, явно стояв на страже за дверью.

— Не проводишь меня в уборную? — прошептала она.

Гастингс взглянул на меня, и я опустил глаза на страницу, работая над следующим ответом.

— Думаю, этот кофе прошел сквозь меня, — рассмеялась она, и я увидел, как она наклонилась к нему и коснулась его руки. Я проглотил рык — ревность, которую я почувствовал из-за этого, была совершенно охуенно иррациональной. Она обрабатывает его. И даже если бы это было не так, она не твоя, идиот.

— Ладно, пошли, — пробормотал он, и через секунду дверь захлопнулась.

Я мысленно досчитал до десяти, сердце колотилось как сумасшедшее, и я боролся с дикой улыбкой, растянувшей мои губы.

Пора поиграть.

Я поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел сквозь жалюзи, чтобы убедиться, что коридор пуст. Так и было. Тогда я двинулся к двери, тихонько повернул ручку и осторожно приоткрыл дверь. Я задрал голову, прислушиваясь, не приближается ли охрана, но из маленькой комнаты отдыха, расположенной дальше по коридору, доносился лишь шум телевизора. Я вздохнул и вышел в коридор, поспешив по нему бесшумными шагами.

Из кабинета напротив доносился смех, и я замер, когда дверь напротив меня открылась и из нее вышел охранник, продолжая разговаривать с тем, кто находился внутри.

— …клянусь, если мне придется предоставить Пайк еще одну статистику, моя голова взорвется, — рассмеялся он.

— И не говори, — раздался ответ изнутри комнаты.

Я быстро пересек коридор, прижавшись к стене рядом с комнатой, из которой он выходил, и решил рискнуть, в какую сторону он повернет, когда будет выходить. Я был справа от него, значит, мне нужно, чтобы он пошел налево.

Горло сжалось, легкие наполнились воздухом, который я не смел выпускать.

Давай, придурок, иди налево.

Он повернулся, закрывая дверь, и пошел налево. Облегчение охватило меня, когда он направился по коридору и свернул за стену, где стояли диваны.

Я поспешил вернуться на другую сторону коридора, крадучись вдоль стены, приковав взгляд к автомату, который находился всего в десяти футах от меня.

Девять, восемь, семь, шесть, пять…

Роза вышла из комнаты дальше по коридору, и через мгновение из-за угла появился Гастингс, который был к Розе лицом, а ко мне — спиной. Я прижался к стене, проглотив проклятие, и глаза Розы слегка расширились, когда она заметила меня через его плечо, а затем переключились на Гастингса, когда он подошел к ней.

— Все в порядке? — спросил он, собираясь повернуться в мою сторону, но она схватила его за руку.

— Вообще-то, нет, — вздохнула она. — Я чувствую себя не очень хорошо.

Когда я подошел к автомату, мое сердце сжалось от громкого смеха охранника за стеной.

— Что случилось? — спросил Гастингс, в его голосе слышалось беспокойство.

— Голова болит.

— Сильно? — спросил он, протягивая руку, чтобы потрогать ее лоб. — Я могу тебя вылечить.

Я нажал пальцем на кнопку диспенсера, просунув вторую руку под стрелку, как раз, когда внутри устройства раздался механический звук. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Гастингс повернулся, чтобы посмотреть, и вдруг Роза издала вздох и упала на пол у его ног, обмякнув, как сраная кукла.

— Вот дерьмо, — выругался он, опускаясь на колени, а трое других охранников бросились ей на помощь.

Шприц с антидотом оказался у меня в руке, и я еще несколько раз нажал на кнопку, чтобы убедиться, что у нас его достаточно. Еще два шприца выпали из устройства, затем раздалось жужжание, и на экране вспыхнуло сообщение, которое Роза попыталась прикрыть драматическим воплем.

— Sto morendo, sto morendo e siete tutti così fottutamente stupidi!41 — Я прочитал сообщение на экране, мысленно выругавшись. Требуется пополнение. Этого должно было хватить.

Я начал бежать трусцой, сердце замирало в горле, когда я вернулся в кабинет с тремя шприцами в кармане, а моя рука легла на дверную ручку.

— Эй!

Я повернул голову на голос, и страх охватил меня. Если меня поймают, у нас больше