Ненужная дочь - Марьяна Брай

небольшую фабрику, штампующую жестянки, я думала над тем, как «обозвать» мою новорожденную компанию.

— Мисс, так мы запускаем с оттисками, которые были? – торопил меня седовласый, но активный, как юркая птичка, мужчина лет пятидесяти. Типография была его детищем. И именно он подсказал мне идею с именем для каши.

— Вы правы: нужно название.

— Может быть, вы уточните у хозяина? – совершенно уверенный в том, что девушка не может таковым быть, спросил печатник, приготовив для меня чай.

— Я хозяйка, мистер, - ответила, не сильно обращая внимания на него, и мужчина отстал, ушел за ширму, где один из помощников печатал что-то. Только потом сообразила, что специально оставил меня одну, давая время подумать.

«Виктория? Назвать в честь своего имени? Каша «Виктория»… Или сразу покуситься на громкое «Победа»? – мысли тихонько скатывались к тому самому прозвищу, которое дали мне в поселке, но что-то как будто свербило. Заставляя думать дальше.

Снова вернулись мысли о детстве, о бабушке, разминающей зерна в ступке.

«‎Если делать с любовью, то получится вкусно, из чего бы ты ни готовила, дорогая моя. Поэтому я очень люблю готовить с тобой, Любушка. Везде, где появляешься ты, появляется любовь», - приговаривала она.

— Точно! К черту «Победу». Любовь. Вот что важно в домашней еде. Назову-ка я просто «Горячая любовь», «Хот Лав», - произнесла и мне понравилось само звучание. Американцы любят простоту и романтичность. Любовь к детям, к мужу, которым ты утром положишь в карман пачку каши. Это — как каждый раз напоминать о том, что ты их любишь.

— Мистер Черч, - позвала я хозяина. И тот моментально подошел, словно ожидал этого.

— Да, мисс. Вы что-то решили?

— Вот, - я протянул ему рисунок на мною же свернутом для склейки пакете. На лицевой его стороне была нарисована миска, пар от которой образует невесомое сердечко с новым брендом, а на обратной стороне инструкция, состоящая всего из пары пунктов.

— Интересно, - мужчина приподнял очки, приближая и отдаляя пакет. - Мисс, а что из себя представляет вот это, - он потряс бумагу и уставился на меня. Открыв сумку, вынула пару упаковок каши с моим рукотворным оттиском.

— Попробуйте, мистер Черч. Думаю, вам понравится. И в следующий раз вы захотите купить больше. Нужен простой рисунок, но более художественный, чем мой. Пусть он будет в стиле газетного заголовка: четкий, бросающийся в глаза. Я бы даже шрифт взяла… почти такой же. Вы можете это устроить?

— Да, мисс Вудстер. Хорошо задумано… люди будут считать, что уже знают этот товар, - он вернул очки на нос и уставился на меня.

— Вот и хорошо. Сейчас я куплю у вас бумагу, но надеюсь в ближайшее время получить готовые пакеты.

— Оставьте адрес, и мы доставим вам их с огромной радостью. Думаю, я даже сам это сделаю, - он открыл толстенную тетрадь, поводил пальцем по записям и, глянув на меня поверх очков, решительно добавил: - Послезавтра к обеду… вас устроит?

— Это было бы прекрасно, мистер Черч. Буду ждать с нетерпением, - я быстро написала, как проехать к поселку, основываясь на указателях, к которым сама уже привыкла.

— Так вы живете в «аду на колесах»? – он так удивился, словно я действительно написала адрес с того света.

— Там не так уж и плохо. И мы не на колесах. У нас есть жилье. А скоро там будет фабрика. Я советовала бы вам не горячиться: ведь скоро мне потребуется еще больше упаковок. Кроме этого, нужны будут этикетки, бумажные коробки. Думаю, если вы поверите в Бентон, ваша типография станет самой процветающей в Роулинсе. А чтобы стать еще более успешными, вы, возможно, даже захотите переехать в Бентон, – я взяла со стола свою шляпку, сумку и собралась выходить.

— Эй, бездельники, вынесите бумагу в коляску мисс, - поторопил Черч помощников, и те, бросив работу, принялись таскать упаковки на улицу.

Лео подъехал к небольшому кафе, где я его ждала, почти сразу, как только я заказала кофе и небольшие горячие пирожки с ягодами.

— Смотри, у меня есть примеры, - он перешел к делу, как только увидел меня, и принялся рассказывать о своих успехах на ходу, минуя столики.

— Ты, вижу, тоже загорелся начинанием? – улыбнулась я, заметив его горящие глаза.

— Конечно. Я так давно не видел ничего, кроме куч с камнями, огромных ям и рельс, - он быстро поцеловал меня в щеку с таким видом, словно делал это всегда. Я от удивления прижала к месту поцелуя ладонь. И только потом, пока он что-то говорил, поняла, что не хочу отводить ладони: под ней все еще оставалось это чувство… радости от встречи, возможно, заботы?

— Так… что там у тебя есть?

— Говорю же, смотри, - он вынул из бумажного пакета два тубуса. Один литра на два, а второй в половину меньше. - Если заказать три сотни штук, они сделают хорошую скидку. Работы у них почти нет, значит, сделают быстро.

— Да. И они вовсе не тяжелые, - я подержала в руке приятные по весу банки, покрутила, повертела, открыла и закрыла, рассуждая вслух: – Этикетка — это хорошо, Лео, но она смоется, и банки станут безликими. Дорого будет сделать на них неглубокие оттиски?

— Ты хочешь, чтобы там было написано «Каша»?

— Нет, хочу, чтобы там было выгравировано «Горячая Любовь».

— Ты серьезно?

— Конечно. Пресс они могут изготовить по рисунку. Дождёмся, когда типография сделает заказ, и отдадим образец рисунка жестянщикам.. Раз уж мы потратимся на эти банки, то я хочу, чтобы они постоянно напоминали о том, что в них было, Лео.

— Черт, а ведь ты права. Это как с кофе. У меня есть много небольших