Наталья Галкина - Белая ночь

Светлана чувствовала себя виноватой в том, что случилось.

— Это я посоветовала тебе ехать, — сокрушалась она. — Я думала, что так будет лучше…

— Перестань, я взрослая девочка и сама приняла решение. Мне за него и отвечать.

— Нет, Саша, — она была очень расстроена. — Просто, я теперь поняла, что на самом деле ничего не смыслю в любви. Все мои отношения с парнями — это лишь игра и лицемерие.

— Когда-нибудь ты обязательно встретишь того, кого ждешь. Видно, еще не время.

— Ты так считаешь?

— Конечно, просто нужно вовремя разглядеть свои чувства. А не сомневаться, как это делала я.

Мы сидели на диване в зале, вокруг валялись мои тетради. Светлана задумчиво теребила уголок подушки.

— Ты не знаешь, где он теперь?

— Кто? — переспросила я.

— Дэвид.

— Нет, не знаю.

— Но он же не мог ни с того ни с сего исчезнуть? Он ведь даже не попрощался с тобой?

Я отрицательно покачала головой.

— Разве ты не хочешь это выяснить?

— Как?! Я потеряла сознание, когда Дэвид был рядом, а, очнувшись, увидела только Алекса.

— Может, он что-то знает? — с надеждой спросила Света.

— Понятия не имею.

— Ну, так надо спросить.

— Как? — я только развела руками. — Я даже не знаю, где он. Может, он давно улетел в Стокгольм! Боюсь, его здесь уже ничего не держит.

— Но ты можешь позвонить. Вряд ли он успел сменить номер.

— И что я ему скажу? 'Прости Алекс, мне, в общем-то, наплевать, как у тебя дела, но ты можешь мне сказать, где сейчас Дэвид?' Это глупо и очень жестоко!

— Ну и что ты предлагаешь? Просто сидеть, сложа руки, и ждать, что Дэвид сам к тебе придет?

— Нет, мне почему-то кажется, что он больше не придет, — прошептала я. От этих страшных слов кровь отлила от моих щек. — Если бы он хотел вернуться, он не стал бы забирать камень. Теперь он ушел навсегда.

И я замолчала, осознав, что теперь уже по-настоящему все кончено.

Весь день я не могла думать больше ни о чем, кроме этого. Алекс должен что-то знать! Только он может ответить на мой вопрос. Да, обращаться к нему очень жестоко, но это мой единственный выход. Света была права! Я слонялась по квартире, словно зомби. Мама делала вид, что не замечает этого. После моего 'феерического' возвращения из Швеции, она старалась не приставать ко мне с вопросами. Наверно, она тоже чувствовала свою вину, так же, как и Светлана. Мне не спалось. На кухне работал телевизор. Шла какая-то передача для полуночников на бог его знает каком канале. Какое-то очередное посредственное ток-шоу. Я в пол-уха слушала, о чем говорили ведущие, звук их голоса давал мне ощущение, что я не одна.

— Вам не кажется, — услышала я голос с экрана, — что в большинстве случаев, люди сами являются источником своих бед?

— Конечно, — пафосно ответил второй собеседник. По его назидательному тону было понятно, что он считает себя психологом. — Причем, чаще всего люди несчастны по причине своей собственной нерешительности. Они лучше будут страдать, упиваясь жалостью к самому себе, чем согласятся сделать какой-то серьезный шаг. Естественно, нельзя говорить обо всех поголовно, но очень часто….

Дальше я уже не слушала его. А ведь этот бородатый зануда прав! Вот я сижу здесь и втихомолку жалею себя, хотя должна громко трубить во все трубы. Использовать любую возможность, пусть даже самую слабую надежду! Да, я должна позвонить Алексу. Завтра! Нет, почему завтра? Прямо сейчас. Я взглянула на часы. Было уже больше полуночи. Ну и что? Даже минуты значат сейчас очень многое, ведь, возможно, каждая из них увеличивает расстояние между мной и Дэвидом!

Я побежала в свою комнату и начала лихорадочно рыться в сумке в поисках сотового. Где же он? Как назло, не могу найти. Наконец, рука нащупала в боковом кармане холодный пластик. Вот он! Алекс в моем списке первый. Я усмехнулась. 'Первый, да не первый', - получился грустный каламбурчик. С замиранием сердца я нажала вызов. Гудок, еще гудок. Скорей всего, он вообще не станет брать трубку. Только не это! Мои нервы были напряжены до предела. Вдруг я услышала знакомый голос.

— Да, Саша, — сказал он.

— Привет, — в горле запершило от волнения.

Он все же ответил! Я не знала, как продолжать, поэтому спросила:

— Ты в Швеции?

— Нет, я в Питере, — последовал ответ.

У нас был странный разговор. Между каждой фразой мы делали паузу, как будто каждый обдумывал заранее слова.

— Мне нужно с тобой поговорить, — выдохнула я.

— Я знаю.

— Знаешь?

Мой вопрос повис в воздухе. Снова наступило молчание.

— Ты не спишь? — наконец спросил он.

— Нет.

— Я тоже.

— Тогда, может сейчас? — с надеждой в голосе спросила я.

— Да, раз нам все равно не спиться.

Я не знала, с чего начать наш разговор. Но Алекс принял решение за меня.

— Давай увидимся.

— Зачем?

— Сложно говорить, если не видишь собеседника.

Мне не хотелось с ним встречаться. И дело не в том, что за окнами ночь. Просто я боялась заглянуть ему в глаза. Все-таки я предала его второй раз, пообещав, что все можно еще вернуть. Но он был настойчив.

— Я приеду к тебе через полчаса.

— Алекс, скоро разведут мосты.

— Ничего! Мы успеем. Не бойся, я не буду заходить, если тебе это неприятно.

— Нет, дело не в этом…

— Тогда, до встречи.

Он оборвал разговор, не дав мне ответить. Ну что ж, по крайней мере, я добилась того, чего хотела. И сегодня я узнаю, что все-таки случилось в аэропорту! Я не стала будить маму. Пусть спит. Мне нужно просто выйти на пару минут из дома, она даже ничего не успеет заметить. Долгого разговора я не ждала. Мы просто объяснимся с Алексом раз и навсегда, и каждый пойдет дальше своей дорогой.

У меня было в запасе полчаса. Я медленно оделась и, остановившись перед зеркалом, долго смотрела на свое отражение. Помню, как я собиралась на встречу с Алексом в день Святого Валентина. Казалось, это было так давно. Как будто в прошлой жизни. Я почувствовала, как сильно изменилась с тех пор. Столько всего случилось за эти несколько месяцев, а еще больше-за последние несколько недель! Теперь я была совсем другая. Я знала то, чего никто никогда не узнает. Мне открылись многие тайны того мира, о существовании которого люди и не догадываются, и они тяжелым грузом лежали на моих плечах. За окном по улице прошла горластая компания. Молодежь веселилась. Они могли быть бесшабашными. Я тоже была такой полгода назад. Романтичной, наивной и веселой. Теперь все интересы, которыми я жила тогда, казались мне глупыми и пустыми. Да, теперь я понимала Дэвида, как никогда. Ощущение, что ты знаешь о жизни больше, чем все те, кто тебя окружает, было очень тягостным. Мне вдруг тоже захотелось спрятаться от людей, чтобы не чувствовать себя чужой рядом с ними! Дэвид… Моя жизнь изменилась всего за каких-то полгода. А у него за плечами целые столетия. Как сложно ему было среди нас, и как жестоко обошлась с ним его судьба! Эти раздумья заставили меня еще острее почувствовать свое одиночество. Теперь я никогда не смогу быть своей среди сверстников.