Шоу драконов. Наездница - Зоя Анишкина

и поняла, что мы над самим полисом. Вдвоем. Подняв вверх голову, увидела, как по спирали за нами спускаются другие драконы. Они образовали черный вихрь, закручивающий неизменную нортдарскую метель.

Мы приближались к земле, к огромной площади, по краям которой уже виднелись люди. Они не могли отвести глаз от невероятного зрелища, а мне хотелось крикнуть: «Бегите! Бегите, пока есть время!», ведь даже представить страшно, что могут сделать несколько десятков драконов с беззащитными людьми.

Вскоре стало понятно, что площадь эта находится возле огромного пузатого стеклянного здания. Майнхольская арена. Нортдарский цирк. Вожак обвальщиков мягко опустился на землю у его ступеней.

Вопреки внутреннему голосу, заметила, что людей вокруг невероятное количество. Осторожно спустилась на землю и посмотрела прямо в серебристые глаза. Встала лицом к лицу с драконом:

– Прошу, уходите обратно в горы, мы не тронем вас. Простите. Улетайте, умоляю.

Дракон плотоядно оглядел толпу, которая не могла оторвать глаз от диковинного зрелища. Наверняка они думают, что это всего лишь голограмма. Представление на потеху публике.

И действительно, кто-то из толпы крикнул, чтобы действо продолжалось. Дракон стрельнул в его сторону глазами. Остальные так и продолжали кружить вверху. А где-то над ними парил мой Унит.

– Улетайте домой, – снова попросила умоляющим голосом.

Дракон внимательно посмотрел в мои глаза, затем несколько раз взмахнул крыльями, оторвавшись от земли. Его мощное тело потихоньку удалялось, а я смотрела на это, затаив дыхание. Неужели у меня получилось?

Напоследок вожак развернулся в сторону Майнхольской арены и резко нырнул к ней. Серебристое пламя с черными искрами вырвалось наружу и спалило часть здания.

Он предупредил. Больше драконы такого не потерпят. Они не игрушки, чтобы из них делали орудия чужой мести.

Глядя, как серебристо-серые звери удаляются от площади, сильнее закуталась в шаль. Сверху беззвучно приземлился Унит, повергая застывшую толпу в новый шок. Но мне уже было плевать.

Ослепляющая вспышка белого света, и на мои плечи опустились такие знакомые теплые ладони. Они согревали меня даже через сверкающую хрустальную ткань.

Теперь все будет хорошо.

Эпилог. Эва

Нервничала, комкая ткань шикарного платья. Оно было светло-бежевого цвета, расшитое великолепными снежными цветами. Подарок Умы. Она вручила его мне после того, как встретила на той площади.

Оказывается, вери Оринтадарская и председатель правящих Ихтрамара, а именно мой дядя, помогали Коулу эвакуировать людей. Они начали с площади, где тогда проходило какое-то нортдарское торжество, – вот почему там находилось столько людей.

Правящие были готовы вступить в бой с драконами. Если бы понадобилось – убили бы их. Но прилетела я верхом на горном обвальщике, и план пришлось скорректировать.

Ума была поражена моей смелостью и отвагой. Сказала, что я могу сравниться лишь с одной знакомой ей женщиной. (Три раза ха! Ведь я дочь той, кого она имела в виду.) Вот так и состоялся разговор о моей матери. Правда, он все равно не принес никакой ясности. Лишь скрытое, и загадки, и неизменный ответ: «Это не моя тайна».

Решила повременить с разгадками, ведь работы предстояло столько, что первую после приземления неделю я спала едва ли по паре часов в день, потому что в настоящее время в шести полисах известны лишь два человека с Даром разума, а людей под приказами действительно оказались тысячи.

И еще больше тех, кто прикрывался тем, что якобы действовал не по своей воле. Хорошо еще, что с нами была вери Хортон-младшая. Она безошибочно указывала на несчастных и виновных, ибо людей, действовавших от своего лица, тоже оказалось немало.

Например, веры Хохото оба сбежали в непроходимые оксидарские чащи. Коул обещал их найти. Ради Трис. Как и хотела, я вернулась за Мими и Витой. Вместе с Тобиасом, который примерно через полчаса после того, как как я улетела спасать Нортдар, с добровольцами во главе с Вано решил штурмовать резиденцию правящих Монстдара.

Там встретил запаянную в завесу Дара Морию и орущих друг на друга Агнара и Севилью. За развитием отношений этой взрывной парочки теперь наблюдает весь Нортдар, делая ставки, кто сдастся первым.

Я поставила на Севи, все-таки у нее Дар интуиции, она такие моменты чувствует. Пришлось выяснить с ней отношения. Пришли к выводу, что подругами нам не быть, но терпеть друг друга вполне можно. Взрослые же люди.

Зато вот с Мими они неожиданно поладили. Диву даюсь, что моя названная сестра вытворяет! Вся резиденция плясала под ее дудку уже через пару дней после того, как она появилась в Нортдаре. И да: по-прежнему никакого уважения к старшим.

Пожалуй, единственными, кто хоть как-то заинтересовал ее, были двоюродные дедушки. Соглашусь с ней: и Пассий, и Марк – на редкость обаятельные мужчины с таким арсеналом сюрпризов, что можно неделями терять дар речи.

Удивительно и то, что Мими изъявила желание на пару недель в году прилетать к Трис и Тобиасу.

Трис согласилась на блок воспоминаний, но частичный. Меня к себе не подпустила, а вот отца – да. Полностью ее это не восстановило, но стало намного лучше. Позже она пояснила, что даже эта боль – часть ее жизни и ей надо научиться с ней бороться, ведь слишком много лет потеряно.

Они с Тобиасом, кстати, наконец-то встретились с Умой и спустя много лет поблагодарили за помощь. Это была очень трогательная сцена со слезами и объятиями. Правительница Оринтадара все-таки оказалась невероятно доброй и отзывчивой. И сложной, полной тайн женщиной.

Она не спешила ими делиться, но извинилась передо мной за то, что пыталась воздействовать Даром после инициации. Он у нее особый, сдвоенный, но это другая история.

Приняв извинения, я довольно крутилась перед отражающей поверхностью. Платье было потрясающим и даже скрывало уже проступающий живот. Послышались шаги, и в комнату вошел мой мужчина. Приблизился и положил руки на округлившуюся талию.

– Ты знаешь, какая ты невероятная в этом платье? Скорее бы снять его и…

Развернулась, шелестя юбками, и прижала палец к его губам:

– Вер Перей, не время для пошлостей. У нас с вами невероятно важное дело впереди. Я безумно волнуюсь, Коул! А вдруг все пойдет не