Императорский отбор - Сергей Николаевич Чехин

все ожидания. Анхальты в пух и прах разбили Карла под Полтавой. К сожалению, победу омрачила весть о тяжелом ранении Петра Алексеевича — несмотря на все старания врачей и клириков, император вряд ли доживет до утра. Надо в срочном порядке поднимать вопрос о престолонаследии — сами знаете, детей царь не оставил, а уважение Анхальта в армии столь велико, что солдаты вполне могут посадить упыря на трон. Я неоднократно слышал, как и рядовые, и офицеры украдкой говорили, что видят Владимира в роли верховного правителя, который обеспечит им еще немало славных побед и сделают Россию снова великой. Считаю необходимым немедленно предпринять все возможные и невозможные меры, дабы не допустить подобного исхода. Войска и знать наверняка поддержат немца, а вот крестьяне и прочая чернь его край не жалуют, так что они — наша главная опора в грядущем противостоянии».

— Плюс один повод меня ненавидеть, — положил конверт рядом с первым и продолжил изучать корреспонденцию.

Хотел уже взять третью депешу, как вдруг вдали послышался треск и скрежет, сменившиеся тяжелыми ударами в дверь. Не стоило долго думать, кто пожаловал на огонек — подобрав с пола карабин, я двинулся в направлении шума с четким намерением раз и навсегда избавиться от проклятой аватары. Однако миг спустя на этаж ворвалась вовсе не она.

Глава 26

Первым на этаж вошел Каминский, неся за волосы отрубленную голову аватары. Следом едва протиснулся в проем здоровяк-сибиряк Ворон и расплылся при виде нас в хищной ухмылке, не предвещающей ничего хорошего. Последними появились охранники и безмолвными тенями встали по углам. Впрочем, у меня тоже было, чем встретить дорогих гостей — готовясь к схватке с чудищем, я взял дверь на мушку и все еще держал ствол наизготовку.

— У вас тут зверушка сбежала, — хлыщ швырнул башку на пол, изящным жестом фокусника извлек из нагрудного кармана платочек и вытер руки. После запустил грязную тряпицу в воздух, и та вспыхнула ярким пламенем. Намек понятен — силы у чародея еще уйма, в отличие от меня. Но сдаваться так просто никто не собирался, пусть все происходящее напоминало бандитскую стрелу, готовую вот-вот перерасти в разборку. Особого шика добавлял бирюзовый сюртук мага воды, отличающийся от малинового пиджака нового русского только цветом.

— Давай бумаги, — более прямолинейный и менее терпеливый бородач протянул мозолистую лапу. Семен благодаря фигуре и черному костюму походил на быка-телохранителя для субтильного и хилого мафиози. Не хватало, пожалуй, только золотой цепи в палец толщиной и блестящей лысины — а так все атрибуты налицо. — Целее будешь.

Теперь их дуэт приобрел более яркие черты — мозги и мускулы, хитрость и напор, коварство и медвежий хват. И раз уж эта парочка оказалась в обители магистра лишь на несколько минут позднее нас, комбинация работала более чем успешно.

— Что же это вы, господа, — щелкнул курком, хотя на каменной роже Ворона не дрогнуло ни одной морщинки. — И ее высочества не постесняетесь?

— Согласно правилам, охранники не могут вмешиваться в конфликты претендентов, — Каминский слащаво улыбнулся и подмигнул, вызвав мерзотную дрожь по всему телу, словно защемил нервы сразу во всех суставах. — А ее высочество пребывает с вами именно в статусе охранника.

— Это правда, — девушка подошла к винному шкафу, вырвала клыками пробку и в присест всосала половину шкалика. После развалилась в кресле и блаженно зажмурилась, всем своим видом давая понять, что в гробу видала всю эту возню.

— Итак, — Виктор шагнул вперед. — Предлагаю решить вопрос миром. Просто отдай бумаги — и мы с тяжким сердцем покинем вашу расчудесную компанию.

— А если нет? — усмехнулся, хотя едва стоял на ногах. — Отберете силой? Ну, давай, отбирай.

Навел карабин прямо на грудь рыжего франта. Тот прищурился и улыбнулся еще шире, превратившись в жуткую помесь Джокера, Орочимару и Ани из «Семьи шпиона».

— И что же ты нам сделаешь, позволь узнать? — самозабвенно произнес он. — Застрелишь?

Ворона достали эти ужимки, и верзила с ворчанием двинул на меня. Я не собирался их убивать, да и ранить не очень-то хотелось — наверное, сказывался земной опыт, где даже за травмат могло прилететь несколько лет колонии. Поэтому первым делом поднял оружие к потолку, чтобы громким выстрелом малость остудить пыл сибиряка. Но вместо грохота послышался лишь влажный щелчок, а из барабана на предплечье полились тонкие струйки. Неудивительно — унитарные патроны еще не изобрели, порох хранился в бумажных свертках, и колдуну не составило никакого труда промочить их насквозь.

— Ой-ой, — Каминский наиграно цокнул и приложил ладонь к щеке. — Какая незадача.

Я сжал конверты в ладони и отшагнул. В теории можно попробовать поддать света на бумагу — старые листы наверняка вспыхнут, но тогда и я останусь без ответов и подсказок к дальнейшему расследованию. И если общая картина более-менее ясна, то некоторые нюансы и подробности все еще под мраком тайны. И я заслужил их как никто иной, ибо кровью и потом проторил опасную дорогу, в то время как эти щеглы просто пришли по следу. К тому же, не из того я теста, чтобы всякой гопоте карманы выворачивать по первому требованию.

— Отдавай, — прорычал медведь, теряя терпение. — Не то хуже будет.

— А что если я их просто спалю? — поднял руку над головой. — Все, что мне нужно, я уже прочитал. И что тогда?

— Тогда я покажу тебе особую магию, — Виктор осклабился. — Не ту, где волны крушат берега и ломают надвое корабли. А более… узконаправленную. Представь, что твои легкие заполняются водой так же, как каморы в барабане. Или кровь, которая почти полностью состоит из воды, начнет вести себя так, как я того пожелаю. Например, загустеет, что кисель. Или потечет из самых неожиданных мест. Ах да, совсем забыл — мозг тоже окружен жидкостью, которая может внезапно расшириться или забурлить, как кипяток. И даже если ты уничтожишь письма — уж поверь моему опыту, я заставлю тебя выдать все, что успел прочитать. Никаких следов, ни малейшей угрозы для здоровья, но ощущения запомнишь на всю оставшуюся жизнь. Поэтому лучше будь пай-мальчиком, отдай бумаги и разойдемся миром.

Угроза весьма серьезная, и хлыщу ничто не помешало бы привести ее в исполнение. А у меня почти не осталось сил на то, чтобы противостоять сразу обоим. Но и сдавать назад и выполнять их требования без малейшей попытки сопротивляться — значит, уронить себя в глазах принцессы на самое днище. Да и дело не только в ней — я край