Горничная для Мага (СИ) - Богатова Властелина

Они не собираются её увозить? Зачем тогда заперли здесь? Фабиана глянула на каменную башню, в которой в одном-единственном окне всё ещё тлел огонёк.

Если у Витлара всё получится, то это наверняка привлечет внимание этих подонков, тогда они точно поймут, что всё это притворство, и покончат с милордом.

Болезненная дрожь пронеслась по плечам. Фабиана поёжилась, вцепившись в края сиденья. Всё было тихо кругом. Неизвестность поглощала в чёрную пропасть, время текло, словно вязкая смола — тягуче и долго, эта ночь казалось нескончаемой.

Фабиана стала замерзать, обхватив себя руками, смотрела то на окно башни, то на пустынный двор, ограждённый высокой каменной стеной, заросшей диким виноградом. Они ждали кого-то — это стало очевидно, и Фабиана молилась, что Витлар помедлит.

Терпение было на пределе, что внутри от перенапряжения всё начало трястись. Как пережить это всё — Фабиана не знала. Чего ждать? А самое важное — где сейчас Хэварт? Почему с Витлара сняли браслеты?

Фабиана гнала прочь мрачные мысли, но всё меньше ей это удавалась, нервы были на пределе. Она насторожилась, когда внезапно наёмники оживились и направились куда-то в сторону стены. Фабиана буквально прилипла к стеклу, чтобы хоть что-то рассмотреть, пронаблюдав, как на площадку выехала ещё карета, запряженная в двойку лошадей.

Нехорошее предчувствие засвербело где-то под сердцем. Предчувствия тут же подтвердились, когда прибывшие всадники спешились и к карете подошёл один из мужчин, в которой Фабиана узнала Бартолда эрн Груно.

Фабиана вцепилась в обивку онемевшими пальцами. Бартолд сам открыл дверку кареты, а один из приспешников лорда вытолкнул кого-то из её нутра. Это был мужчина с чёрными волосами и связанными за спиной руками.

Фабиана застыла, когда он поднял голову — она узнала Ламмерта. Одна сторона его лица залита кровью, сочившейся из открытой раны у виска, на другой скуле темнели синяки, губы и нос разбиты. Фабиана сжала трясущиеся кулаки, когда Ламмерт посмотрел будто прямо на неё, но это лишь показалось ей — Хэварт словно смотрел в себя каким-то стеклянным и пустым взглядом, в чёрных глазах из-под влажной от собственной крови чёлки, налипшей на лоб, тлела боль и что-то ещё, от чего у Фабианы внутри что-то оборвалось, и стало больно в сердце.

Фабиана дёрнулась и изо всех сил ударила по двери кулаками. Но створка, конечно, не поддалась. Фабиана закричала, ударяя по ней снова и снова, коленом, кулаками, но это ничего не принесло.

Груно пихнул милорда в плечо, заставляя идти к башне, Хэварт зашагал вперёд, чуть пошатываясь, Бартолд следовал за ним. Всё сложилось в голове Фабианы в единую картину: они сняли с Витлара браслеты, чтобы показать Хэварту, что его младший брат мёртв.

Когда мужчины скрылись в дверях, Фабиана смежила ресницы, задышала часто и глубоко, скользнув пальцами по запотевшему стеклу. В голове отдавался звон и отголоски собственных криков, в висках стучала горячими толчками боль.

Его всё же подставили. И Хэварт даже не знает, что Витлар невредим. Не знает. Фабиана вздрогнула, когда сквозь затуманенный разум толкнулась новая волна звуков. Она открыла глаза и снова посмотрела в окно. Те наёмники, что стояли возле кареты, на которой привезли Хэварта, вдруг всполошились и ринулись в рассыпную, а в следующий миг один из них был сбит с ног въехавшим на площадку всадником в красном мундире, другого постигла та же участь — он грузно кувыркнулся по земле.

А дальше Фабиана уже ничего не понимала. Послышались крики, ржание лошадей, и топот копыт… Что происходит?! Фабиана пребывала в ошеломлении, но когда среди создавшейся толкотни заметила знакомый мужской силуэт и узнала в нём Эммера, не могла поверить глазам. Но это был он — Эммер эрн Лорей.

Фабиана схватилась за ручку и со всем отчаянием начала дёргать её. Открыть карету никак не выходило.

— Проклятье, откройся же! — ударила кулаком.

Никто из жандармов не спешил проверить экипаж, но всё же кто-то из прибывших заметил ее. Дверь, наконец, поддалась, и, путаясь в юбках, Фабиана вылетела из кареты, не чувствуя под собой ног, ошарашенный жандарм, которого она чуть не сбила, отступил. Фабиана пустилась в бег, спеша к Эммеру, не замечая того хаоса, что творился вокруг: наёмников брали в плен, заламывая руки, когда те пытались бежать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Эммер! — крикнула Фабиана, охрипшим голосом.

Мужчина, наконец, услышал её и, оставив своих людей, шагнул к ней. Выйдя на свет, Фабиана увидела, сколь ошарашенным он выглядел, явно не ожидая встретить здесь супругу Ламмерта.

— Фабиана? Что вы тут делаете?!

— Они внутри, там Витлар.

— Я знаю, — ответил Эммер, глянув в сторону башни. — Сейчас жандармы окружат и возьмут штурмом Бартолда. Он королевский изменник, теперь в этом нет сомнений.

Фабиана так и застыла.

— Вы всё знали? — даже дышать перестала.

— Мы были вынуждены подождать, поймать Груно на месте преступления и…

Эммер не договорил — оглушительный трескающий взрыв над головой, как раскат грома, заставил вздрогнуть и отшатнуться. А потом застыть в оцепенении, наблюдая, как выбитое стекло зазвенело переливом, разбиваясь вдребезги о камни из пробитого окна заструился дым.

Пробирающая дрожь запоздало пронеслась по всему телу, Фабиана с леденящим ужасом осознала, что произошло… Сердце пропустило удар и застыло, сжатое тисками боли и оцепенения… Резко от затылка до пят пробрало волной слабости. Ноги подогнулись, не ощущая тверди.

— …Вперёд! Пошли! — гаркнул стоявшим истуканами жандармам очнувшийся первым Эммер.

Его окрик отдался в ушах, захотелось зажмуриться, и когда Фабиана это сделала, по щекам скользнула горячая влага. Вокруг раздавались голоса и топот ног. Фабиана сжала кулаки, подавляя собственный вой, шагнула вперёд и сорвалась в бег к башне.

 Глава 22

Хэварт

Хэварт ободрал всё запястье, но снять один браслет с правого удалось, а там и разомкнуть магией наручи. Сделал это только для одного — чтобы убить Груно. На это у него ещё хватит сил. Пусть Хэварт умрёт, но этот выродок не прикоснётся к Фабиане. Хоть её он сможет спасти…

Карета остановилась, Хэварт, не снимая наручей, сунул браслет в карман брюк в тот миг, когда Груно мелькнул перед окном, а следом дверца отворилась. Вытолкнули из кареты, наёмники окружили. Хэварт сквозь замутнённый взгляд увидел башню, в которой, по-видимому, держали Витлара. Ламмерта пихнули в плечо, заставив шагать к входу. Едва приблизился к порогу, он почувствовал спиной неладное, обернулся, чтобы понять.

— Вперёд, — снова грубый тычок в спину. Хэварт только поморщился от простреливающей боли в плече. Кажется, у него сломана ключица и он, не сомневался, повторно рёбра, которые ему пересчитали палками. Теперь Хэварт знал, что тогда, когда он возвращался в Ристол после игры с Бартолдом, его подстерегли именно его приспешники. Отобрав выигрыш, Бартолд ещё не знал, что Фабиана была у Хэварта.

Хэварт зло усмехнулся своим мыслям, но лишь почувствовал внутри слепую обреченность.

Поднявшись по лестнице, Бартолд прошёл к двери первым. Ламмерта держали двое, будто всё ещё остерегались, что он сможет что-то сделать — и не зря, потому что Хэварт мог. И сделает. Хэварт скорее умрёт, чем будет слушать, как этот подонок станет рассказывать ему о Фабиане. Умрёт и потащит его в пекло за собой.

Хэварт почувствовал тепло в ладони, когда Бартолд начал открывать замки, в которых были вставлены защитные артефакты, что для магии Витлара непосильны. Здесь они его держали всё время — у заброшенных кварталов на самом отшибе Вальштора. Эта башня когда-то служила якорем для путников глухого квартала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Дверь открылась, Бартолд вошёл первым, следом ввели Ламмерта, шаги глушил расстеленный на полу ковёр. Ламмерта пихнули к министру. Он скосил взгляд на софу и застыл. На ней лежал Вит. Его губы рассечены, на лице кровь, как и на белой рубашке, его запястье без браслетов.

Хэварт с трудом расслабил мышцы лица, чтобы не выдать всего, что закипело внутри: ярость, отчаяние, боль, настолько стискивающую рёбра, что дышать получалось через раз. В глазах потемнело. Ламмерт стиснул кулаки до боли в костяшках. Остались лишь глухая ненависть, безумие и горькая отравляющая пустота. Хэварт отвернулся, не в силах на это смотреть.