Вместе - Азура Хелиантус
Спустя мгновение я отвела глаза и заговорила: — Вообще, мне очень жаль тебе это напоминать, но ничего бы этого не случилось, не следуй ты безумным идеям своего отца.
— Я не следовал ничьим идеям, кроме собственных.
— То есть ты с самого начала знал, что хочешь предать меня? — взорвалась я, но тут же заставила себя замолчать, позволяя боли самой выбирать ядовитые слова, срывающиеся с моих губ. — Или ты оказался куда хитрее: решил жениться на мне, зная, что твой отец меня убьёт? Чтобы поскорее вернуться «на рынок» и охмурить, а потом предать следующую жену?
— Заткнись, — прорычал он, испепеляя меня взглядом. — Ты рассуждаешь о том, чего даже не знаешь. Судишь меня, будто понимаешь, через что я прошёл. Но ты не знаешь ни черта.
— Я не знаю ни черта?! — я вскочила, упёрлась ладонями в его грудь, обтянутую серой футболкой, и с силой толкнула. — Это ты ничего не знаешь! У тебя нет ни малейшего представления о том, что мне пришлось пережить за эти годы!
Он шагнул ко мне, его лицо оказалось в считанных сантиметрах от моего. — Что пережить тебе? Пока я здесь тонул в депрессии, уничтожая себя кусок за куском из-за потери любви всей своей жизни, считая тебя мёртвой, ты преспокойно нежилась на Олимпе! Я умирал внутри, а ты была там, в покое и мире!
Это было как пощёчина. Услышать, что я жила «в мире», когда реальность была бесконечно далека от этой картинки, оказалось невыносимо больно. Мои глаза, должно быть, заблестели от влаги, потому что его взгляд тут же потемнел от чего-то, похожего на чувство вины.
— Ты думаешь, я не вернулась раньше, потому что не хотела?
Он не сводил с меня глаз, его грудь часто вздымалась от неровного дыхания. — Я думаю, что ни черта не понимаю, Арья. Думаю, что я устал. И что это больно. Всё это чертовски больно. Он потёр лицо рукой, затем запустил пальцы в волосы, взъерошивая их. Он низко склонил голову, отказываясь смотреть на меня. — Я знаю только одно: иногда недостаточно просто оказаться в одном месте, чтобы снова найти друг друга.
Я закрыла глаза, борясь со слезами. Закусила нижнюю губу и кивнула. Я решила, что должна ему объяснение: пусть не всю правду, но хотя бы половину. Вторая половина подождёт, пока он не расскажет свою.
— Когда я умерла, боги решили наградить меня за жертву и вернули мне жизнь. Они даровали мне бессмертие, позволив жить там, вместе с ними.
К моему несчастью, Данталиан не был глупцом. — И как же ты там осталась, если в твоих жилах текла демоническая кровь? Демоны не могут войти на Олимп, они бы мгновенно сгорели.
Я отвела взгляд, надеясь, что он поймёт сам. — Во мне больше нет демонической части, Данталиан. Боги порождают жизнь других божеств, так же как дети Сатаны порождают жизнь других демонов.
Я не стала упоминать о том, как именно из меня выкорчевали демона.
Его губы приоткрылись в изумлении. — Вот почему твои волосы лишились своего прежнего цвета. Потому что ты богиня. И скажи-ка мне, как тебе жилось среди них? — добавил он ледяным тоном.
— Каждый божий день я хотела только одного: вернуться домой.
Впервые его взгляд изменился: в золотых глазах застыла мука. — Тогда почему ты не вернулась раньше, flechazo?
Я зажмурилась, услышав это прозвище спустя столько лет. — Потому что не могла.
Он раздражённо тряхнул годовой. Сделал шаг ближе и обхватил моё запястье длинными пальцами, притягивая к своей груди. — Почему? Что ты от меня скрываешь?
— А ты готов рассказать мне о своём прошлом и о том, почему ты поступил именно так? — спросила я.
Желваки на его челюсти заходили ходуном. — Нет.
Я выскользнула из его хватки. — Тогда мне больше нечего сказать. Когда ты расскажешь мне свою правду, я расскажу свою. Но до того момента… тебе больше ничего знать не нужно.
Я направилась к двери, за которой скрылись Эразм и Мед. Они сидели на чёрных барных стульях у кухонного острова. Если подумать, дом Данталиана напоминал современную версию виллы, в которой мы жили на Сицилии. Я гадала: случайность это или его способ отчаянно цепляться за прошлое.
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Мед.
— Могло быть и лучше.
Данталиан вошёл в кухню, подошёл к холодильнику и достал бутылку пива. Затем повернулся к Эразму, выхватил у него из рук виски и поставил бутылку на место. — Никакого алкоголя для тебя в этом доме.
— Почему? — подозрительно спросила я, пока Эразм упорно избегал моего взгляда.
— Потому что за последние четыре года я таскал твоего брата в пятнадцать разных групп анонимных алкоголиков, и ни одна не помогла. Так что теперь я решаю проблему сам.
Я замолчала на мгновение. А потом моя просьба застала его врасплох: — Можно мне воды?
— Можешь брать всё, что хочешь.
Проходя мимо него к холодильнику, я прошептала так, чтобы слышал только он: — Спасибо, что присматривал за ним.
Данталиан заметно смутился. — Не за что.
— Итак, — начал Эразм, переводя взгляд с одного на другого. — Насколько я понял, ситуация со «сводной сестрой в беде» не будет такой же простой, как было с Хименой.
— А ты сомневался? — буркнул Данталиан, делая внушительный глоток пива. — Когда мы в деле, просто не бывает.
Его глаза впились в меня. Я сидела напротив, и нас разделял только кухонный остров. Он медленно скользнул взглядом от моей шеи вниз, погружённый в свои тёмные мысли, и я почувствовала, как пульс учащается, хотя каждой клеткой тела пыталась выказать полное безразличие к его присутствию.
Но стало ещё хуже, когда его взгляд проделал тот же путь обратно, возвращаясь к моему лицу, чтобы сцепиться с моим взором. Всё, чего хотело моё сердце — перемахнуть через этот остров и поцеловать его. Но всё, чего хотел мой разум — заставить его заплатить за ту боль, которую он мне причинил. За всё, что он натворил.
Я отвела взгляд первой и заставила сердце успокоиться. Потому что вещи, которых мы так сильно желали, а потом потеряли, можно касаться только глазами. Но никогда — руками.
Моё внимание привлёк Мед: он встал и потянулся, обнажив полоску кожи на животе, что не укрылось и от взгляда Эразма. — Думаю, пора заняться делом, пока не стало слишком поздно.
Я нахмурилась. — Каким делом?
Эразм тоже поднялся. — Мы устроим быструю вылазку
