Проделки Новогоднего духа - Ольга Токарева
— На что вы намекаете? Я в ресторане официанткой работаю! — не выдержала я, оглушенная потоком хамства. Ядовитая двусмысленность соседки обожгла душу. Стало мерзко, словно меня облили грязью, и я решила, что с меня хватит. — И вообще… Я замуж выхожу! — выпалила я первое, что пришло в голову.
Решив, что с меня довольно оскорблений, я в два прыжка преодолела расстояние до соседки, ловко обошла ее и бросилась к своей квартире.
Новость, как удар тока, пронзила Аврору. Она представила, как новоиспеченный муж соседки сверху будет шаркать тапками по полу, часами плескаться в ванне, а потом… предаваться утехам с молодой женой, заставляя диван весело скрипеть в спальне. И самое ужасное — все это будет слышать она, Аврора!
Повернувшись вслед убегающей девушке, бабка успела выкрикнуть ей в спину: — Да ты совсем свихнулась⁈ В твои-то годы — и замуж…!
Пуга, увидев, что жертва ускользнула, а хозяйка совсем не обращает на него внимания, радостно залаял и, в порыве восторга, рванул вниз, коварно подкосив старческие ноги обмотанным вокруг них поводком.
От сильного удара о бетонную лестницу Аврору спасло лишь то, что она стояла в полуобороте. Она рухнула вниз всем своим весом, приземлившись на то, что когда-то было ее мягким местом. Впрочем, мягким оно было лет пятьдесят назад. Сухощавые кости глухо ударились о ступеньку.
Рыжая бестия, всполошившись от резкого звука, взвизгнула и, подпрыгнув, дернула поводок, щедро добавив своей хозяйке, и без того измученной старческими костями, новый аттракцион — пересчет ступенек.
— Убивают! — надрывно заголосила бабка.
Под стать хозяйке, Пуга, заливаясь испуганным лаем, словно воочию узрела тех самых грабителей, которых неустанно рисовало ее крошечное собачье воображение, неистово рвалась с поводка.
Позабыв о пакетах с продуктами, я кинулась на помощь незадачливой соседке, но та, завидев меня, истошно взвизгнула.
— Изыди! — истово осенив себя дрожащим двуперстием, Аврора Подгубная, трясущимися руками, пыталась высвободить поводок из коварного плена собственных ног. С ужасом наблюдая, как под дрожащим шпицем расползается предательская лужица, она с горечью подумала, что с переездом в новую квартиру ее словно преследует злой рок.
Тяжко вздохнув, я поплелась назад. Открыв дверь, подхватила брошенные пакеты и, скрывшись в своей квартире, с тоской обдумывала перспективу: новая соседка теперь, только завидев меня, будет шарахаться в сторону, словно от чумы. «Теперь понятно, почему Грачевы выглядели такими окрыленными, когда продавали свою квартиру. Видно, не сочли нужным предупредить новых покупателей о том, что в их подъезде обитает ходячая катастрофа в моем лице. Интересно, соседка снизу уже осознала, в какое логово ходячих неприятностей она угодила, или еще пребывает в блаженном неведении? А то, что на этой неделе свет в подъезде отключался всего лишь два раза, так это просто досадная мелочь по сравнению с грациозным спуском по лестнице на пятой точке».
Некоторое время я постояла у двери, прислушиваясь к тому, что происходит на лестничной клетке, но в ответ была лишь зловещая тишина. Вредная старуха окончательно испортила настроение. Сбросив туфли, я направилась на кухню, стараясь ступать как можно тише, чтобы не тревожить покой соседей.
Разобрав продукты, я поставила чайник на плиту и, пока готовила бутерброд, невольно вспомнила вчерашний вечер: «Какая неловкость вышла! Обслуживала Кузнецова и его новую пассию и умудрилась задеть фужер с вином на столике. Готова была провалиться сквозь землю. Чувствовала, как мои щеки и уши вспыхнули неистовым пламенем. Владимир Романович лишь слегка улыбнулся уголками губ и шепнул на ухо: 'Не переживайте, Ольга. Предлагаю вам заниматься тем, что у вас получается лучше всего».
— И это что же? — пролепетала я, чувствуя себя полной идиоткой.
— Быть обаятельной девушкой?
Я видела, как в его глазах пляшут озорные бесенята, и ничего не могла с собой поделать, лишь стояла и глупо хлопала ресницами. Какой позор! Хотя… что же получается? Кузнецов считает меня обаятельной?'
Задумавшись о чём-то своём, я машинально отправила в рот ломтик колбасы, а взгляд мой тем временем скользил по набухающим свинцом тучам. И всё бы ничего, если бы не моё стойкое недоверие ко всяким Кузнецовым и их подобиям.
Заварив кофе, я, словно жрица, несущая дары, отправилась в спальню с кружкой и тарелкой бутербродов, чтобы вновь погрузиться в мир страстей между миллионером и кассиршей.
В зените моего увлечения этими современными сказками я чувствовала себя перенесённой в волшебную страну, где мечты дышали полной грудью. Сердце трепетало в предвкушении роковой встречи, всепоглощающей страсти. Но чем больше страниц я переворачивала, тем отчётливее понимала: реальность соткана из другой ткани. Миллионеров на всех не хватит — ни в жизни, ни в романах. Да и мне уже довелось прикоснуться к этой жизни. Пусть банковский счёт Мирона и не ломился от нулей, но я оказалась для него лишь удобной тенью, призванной ублажать его быт. И тогда я дала себе клятву: пусть моё сердце никогда не соблазнится блеском золота. Я ищу истинного, подлинного, того, что не измерить звонкой монетой.
Не заметила, как в раздумьях прикончила оба бутерброда. Поставив кружку на стол, я подошла к окну. Шмыгнув носом, я слушала, как затихает дождь. Тяжёлые капли всё реже и тише ударяли по широким листьям клёна, росшего под окном. На душе было так же сыро и промозгло, в тон унылой погоде.
— Мя-а-а-ау!
Под окнами раздался боевой клич Барсика. Его яростный вопль, предвещающий битву, невозможно было спутать ни с чем. Наш дворовый кот был грозой всей округи, и чужаки не смели посягать на его владения. Ещё бы! Чёрный усатый демон, килограммов под восемь, а то и больше, ловил не только мышей, но и крыс, за что получал от благодарных хозяек лучшие куски мяса. Быстро смекнув, за какие заслуги ему достаются столь лакомые кусочки, чертяка стал приносить серых длиннохвостых грызунов прямо к дверям подъездов.
Выходящие из подъезда дети и мамочки, завидев дохлых крыс, с визгом отскакивали, но в глубине души ликовали: на одну мерзкую тварь стало меньше. Переловив всю живность возле своего дома, Барсик не брезговал наведываться и на чужие территории, но местные коты, завидев его, предпочитали делать вид, что никого не видят.
— Ма-а-а-а-о-о-о-у-а…
Мелодично отозвался кто-то на грозное завывание.
«Кто же этот бесстрашный?» — изумилась я. Вмиг забыв о своих недугах, я отдёрнула тюль с
