Нарисованное счастье Лоры Грей - Светлана Ворон

в ужасе, что же Леонард мог такого узнать, если стал белее снега.

— Извини, — прикрыл он глаза на секунду и схватился за переносицу, а затем залпом допил разбавленную льдом янтарную жидкость и налил себе новую порцию. — Я немного в раздрае. Ты поймешь, когда все узнаешь.

— Говори же! — взмолилась я, желая поскорее покончить с этим, не затягивать агонию.

— Ну, хорошо, — согласился он, развернул ко мне монитор и тронул «тачпад».

Я знала, что психологически не готова увидеть доказательства измены, но все же не ожидала, что эффект окажется таким сильным — мое лицо заледенело, в живот будто воткнули нож, а ноги стали ватными. Снимок, появившийся на экране, был сделан через окно и сквозь жалюзи, так как мешали мутные горизонтальные полоски. Однако это не помешало мне узнать Малкольма в объятиях возбужденно откинувшей голову брюнетки.

Я отвернулась, не могла смотреть на это. Обнаженная парочка находилась в постели, женщина сидела верхом. Все было очевидно, подобное не спишешь на посещение массажного салона или прием врача, и уж тем более на неудачный кадр оператора. Слабость разлилась по телу, холодя кровь, кончики пальцев потеряли чувствительность. Напряжение было так велико, что я очнулась только когда поняла, что ногтями больно впилась в собственные ладони, и когда мне стало недоставать кислорода. Меня снова трясло, зубы клацали друг об друга и прерывалось дыхание.

— Мне тоже нужно что-нибудь выпить, — прохрипела я, протягивая руку к стаканчику с наполовину растаявшими остатками льда, и Лео тут же уступил мне его. Противный жгучий глоток немного упорядочил хаос в голове. Вот так, Лора, теперь ты можешь засунуть слезы куда подальше и мыслить разумно. — Ты узнал, кто она?

— Да, — мрачно изрек детектив, буравя меня стальными глазами, в которых читалась невыносимая ярость. Он прорычал грубо, будто весь мир обвинял в своей трагедии: — Это моя жена!

— Что?..

Растерянность первых секунд, в течение которых я недоверчиво качала головой, сменилась приступом праведной злости.

— Твоя жена?! — вскочила я, метая глазами молнии и хватая ртом воздух — мне хотелось кого-нибудь изо всех сил ударить, разбить или сломать что-нибудь, оцарапать лицо. — Так это твоя жена соблазнила моего мужа?!

— Не смей говорить так о моей жене! — ударив кулаком по столу так сильно, что стакан и бутылка подпрыгнули, детектив тоже вскочил, испепеляя меня бешеным взглядом. — С чего ты взяла, что все было не наоборот?

— Малкольм?.. — пискнула я, сознание отчаянно сопротивлялось горькой правде и слезы влажной пеленой подступали к глазам. — Он не такой…

— Ты совершенно не знаешь его! — рявкнул детектив, опуская ладони на стол с таким грохотом, словно пытается вбить в меня неприглядную истину, от которой я отказываюсь. — Он именно такой, Лора! Ты просто не видела его настоящую природу! Он всегда был дерьмом!

В который раз кровь схлынула с моего лица: звучало так, будто Лео знал о моем муже больше, чем говорил.

— Не верю, — прошелестела я, мысленно рисуя оправдания: вдруг я сделала что-то не так, была не такой уж хорошей женой, каковой считала себя, и Малкольм искал на стороне то, чего ему не хватало в семье. — Он любил меня… Наверное, он просто оступился…

— Ты так наивна… — раздраженно провел Леонард рукой по лбу, небрежно убирая взъерошенные волосы назад. — Впрочем, чему я удивляюсь!

Теперь он уже открыто обвинял меня в чем-то, чего я не понимаю.

— Вы что, знакомы? — нахмурилась я, тоже злая и заведенная, мне было обидно слушать беспочвенные претензии. — Если ты знал Малкольма давно, к чему устроил этот цирк с расследованием?

— Я очень хорошо знаю таких, как он! — мрачно подытожил детектив, и мне показалось, что он пробормотал себе под нос почти беззвучно «я сам такой».

— Ты просто ищешь причину для оправданий измены жены, — покачала я головой, потому что сама делала то же самое. Иначе было слишком больно, слишком невыносимо. Мир покачнулся, мы потеряли опору и летели в пропасть.

— Мы были верны друг другу почти двадцать лет! — возразил Лео с беспрекословной уверенностью. — Твой муж виновник!

Тактичная официантка смущенно поставила на столик мой чай и ушла, сделав вид, что не заметила нашей ссоры. Ее появление словно пробило дыру в окружающем наше уединенное местечко коконе ненависти, и она улетучилась словно дым, не оставив следа.

Часть 8

Я дрожала, ноги едва меня держали, а слезы непрестанно катились по щекам. Леонард зажмурился и резко сдавил пальцами лицо, с трудом делая вдохи и выдохи, чтобы успокоиться. А потом осторожно сжал мои плечи, заглядывая в глаза.

— Прости, — уже спокойнее извинился он, его лицо выражало осознанное сожаление. — Я не хотел обвинять тебя. Мы оба — жертвы ситуации. Давай переведем дух и мирно обсудим, что нам теперь со всем этим безобразием делать. Хорошо?

— Да, да, — согласилась я, торопливо вытирая слезы и усаживаясь на свое место.

Отдышавшись, решительно подтянула к себе бутылку, а внимательная официантка, появившись из ниоткуда, поставила передо мной чистый стакан со льдом. Обычно я была более сдержанной, но сейчас настал именно тот случай, когда промочить горло просто необходимо, иначе с ума сойду.

— Спасибо, — поблагодарила я добрую девушку и плеснула себе и детективу Марбасу на два пальца.

— Итак, у меня здесь около десяти фотографий. Обычно я делаю больше, но в этот раз я… не смог там находиться, — сцепив пальцы на столе, Леонард закрыл глаза, пытаясь сохранять голос ровным, но его выдавало яростное дрожание. Я поняла, что мои пальцы тоже соединены и трясутся. — Я распечатаю их завтра и передам тебе в любое время — можешь делать с ними все, что захочешь. Если примешь решение о разводе, эти доказательства помогут получить хорошую компенсацию. Не пренебрегай этой возможностью.

При слове «развод» я побледнела сильнее прежнего, чувствуя, как почва в буквальном смысле уходит из-под ног. Никогда в жизни я не думала о такой вероятности: представлять, что мой замечательный брак с этого момента фактически перестал существовать, было невыносимо больно. Как я собираюсь обсуждать с Малкольмом измену и ее последствия для всех нас? Для меня, мужа и особенно дочери? Как мне вообще дальше жить после этого? Мысли поглотила мутная пелена, будущее окрасилось в черный цвет, и депрессия захватывала разум неудержимым потоком.

Я решительно опорожнила стаканчик, испытывая неприятное головокружение. Не приветствовала такой способ лечения стресса, однако стоило признать, что внутреннее напряжение постепенно снижалось, и я собиралась продолжать, пока камень на сердце не перестанет душить меня. Знала, что облегчение будет временным, а наутро я пожалею о сегодняшней слабости, но прямо сейчас