Жена проклятого графа - Надя Лахман

– Рей… Рейвен, – выдохнула я из себя все еще непривычное имя. Кажется, ночью все было проще, а может быть, в том было виновато вино.

– Умница. А теперь я хочу, чтобы вы поцеловали меня. Сами.

Краски схлынули с моего лица, оставив стоять мраморной статуей. Потом вернулись, заставив щеки запунцоветь от смущения, и схлынули вновь. Что он хочет? Чтобы я… сама!? Я не смогу!!

– Ами… – раздался низкий будоражащий голос, напомнивший мне голос хищника, в лапах которого я сейчас находилась. Пока он играл, но я не обманывалась. Знала, что скоро ему это надоест. – Я жду.

К ногам будто привязали тяжелые гири, а сердце в груди билось так громко, что, казалось, отдавалось набатом в ушах. Я сделаю это. Должна сделать. Он же мой муж. Ну и что, что я ни разу не целовала мужчину, вряд ли граф ждет от меня особых умений. А то, что он гораздо выше, и чтобы поцеловать его, мне придется встать на цыпочки, ухватиться за его плечи, вынуждая наклониться ко мне…

Всевышний, дай мне сил!

Граф, казалось, прекрасно знал, о чем я сейчас думаю. Он стоял, заложив руки за спину, и просто ждал. Молча, не говоря ни слова, наблюдал за мной. Красивый, высокий, широкоплечий, с черными волосами до плеч и этим пристальным взглядом темно-синих глаз, что неотрывно следили за каждым моим движением. Сердце рухнуло вниз, и мне отчаянно захотелось сбежать, да вот хотя бы спрятаться в спальне, уютной и безопасной. Но безопасной ли? Хороший вопрос!

Что-то мне подсказывало, что графа не остановят никакие двери и запоры. Этот замок принадлежал ему, как и… я. И он волен быть отдавать любые приказы. Поцелуй – это ведь не так страшно, да?

Не знаю, как дошла до него и встала напротив, вскидывая голову, и рассматривая каждую черточку лица. «Он очень красив, наверняка женщины от него без ума», – прошептал кто-то в моей голове. Но легче от этого не было. Напротив, мне казалось, что я для него как забавная зверушка – неопытная и трусливая, в подметки не годящаяся его многочисленным роскошным любовницам.

Хищная темная бровь выжидательно выгнулась, будто говоря, что граф все еще ждет своего поцелуя.

Глубоко вздохнув, я положила руки на широкую грудь, затянутую в черный камзол, под которым глухо и рвано билось сердце и потянулась к мужским губам, встав на цыпочки.

Граф, надо отдать ему должное, помог мне, чуть наклонив голову вниз, и мои губы коснулись его – твердых и, одновременно, удивительно чувственных, горячих.

Миг, и не успела я понять, что происходит, как граф отстранился, лишь в глазах мелькнули опасные багровые искры.

– Ну вот, теперь, когда вы поприветствовали своего мужа, предлагаю перейти к ужину. Вы не будете против, если нам принесут его сюда?

Я смогла лишь качнуть головой, до сих пор ощущая на своих губах его поцелуй. Было ли мне страшно? Да! Очень! Но и неприязни я не почувствовала, скорее, напротив… Предвкушение и что-то еще… Что-то, заставившее мои щеки вновь окраситься легким румянцем.

*****

– Вы совсем ничего не едите, – все то время, что мы ужинали, сидя за маленьким столиком, Арделиан пристально наблюдал за мной. Но сказать о том, что мне было рядом с ним неуютно я не могла: граф не виноват в том, что я такая дикарка. А я, по сути, именно ей и была. Жили мы очень скромно, обходясь всего несколькими слугами. После смерти отца маме пришлось пойти на это, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

Гостей к себе не приглашали, да и сами никуда не выезжали, тем более что наше маленькое имение стояло вдали от города, окруженное лесом. Помню, когда мама заговаривала о моем замужестве, я всегда удивлялась, за кого я вообще могу выйти замуж в нашей глуши.

Мама… В сердце вновь кольнула боль и обида.

– Хотите о чем-то спросить меня, Ами? – проницательности графу было не занимать.

– Да… О моих родных. Лира сказала мне, что они утром уехали, и передала письмо от них, но я не понимаю… – я с силой сжала столовые приборы.

– Признаться, я тоже был удивлен, узнав, что они так скоро покинули мои земли, – медленно и раздельно проговорил граф, – но… может это и к лучшему?

Я вскинула на него удивленный взгляд, столкнувшись с ответным, опасным и мрачным.

– Теперь у вас новая жизнь, главный человек в которой я. Вам придется привыкнуть к этому.

С этими словами Рейвен поднялся из-за стола и начал медленно раздеваться.

– Что вы делаете, – пролепетала я, не готовая к столь резкой смене темы. Вообще ни к чему не готовая!

– А как вы сами думаете? – четко очерченные губы изогнулись в ироничной усмешке. – Я собираюсь остаться ночевать в покоях своей жены, как-никак, у нас медовый месяц, Ами.

С этими словами граф скинул на диван камзол и принялся расстегивать рубашку.

– Не хотите помочь мне?

– Н-нет, – я поняла, что если и дальше останусь сидеть за столом, таращась на него, он разденется при мне полностью, и поспешила укрыться в ванной комнате. Бессильно прислонившись затылком к двери, я стояла, стараясь не думать о том, что за дверью меня ждет обнаженный мужчина. «Ты же не думала, что он вторую ночь подряд будет рассказывать тебе сказки?» – язвительно рассмеялся внутренний голос.

Думала ли я? Да я вообще уже не знала, что думать! Граф напоминал мне кота, вот только не домашнего, а большого. Очень большого, хищного и опасного. Которому доставляет наслаждение смотреть, как трепыхается мышка меж двух бархатных лап, пока он смотрит на нее своими мистическими необычными глазами.

У мышки есть иллюзия свободы, а большие лапы кота кажутся ей надежной защитой, вот только… Только она не знает, что меж мягких подушечек выдвигаются острые длинные лезвия когтей, а за едва заметной улыбкой расположены клыки хищника.

«Успокойся! – одернула я себя, вырываясь из пучины смятения. – Откуда этот панический страх? Он твой муж, вас соединил Всевышний. Так прими свою судьбу, Ами. Прими, другой у тебя не будет….»

Через полчаса, поняв, что отсиживаться дальше бессмысленно, я вышла из ванной, переодетая в тончайшую ночную сорочку. Я шла сквозь гостиную, освещенную лишь пламенем свечей, как на эшафот. Вот сейчас все и случится. Интересно, будет ли он нежен со мной?

Вошла в спальню и… с удивлением увидела, что графа в ней нет. Облегчение нахлынуло волной, разжав тугую пружину, все это время сжимавшую сердце. Он ушел! Ушел, не дождавшись, и у меня есть