Мое неземное солнце - Алла Гореликова

class="p1">И тут же вспыхнула еще одна, удивительно спокойная мысль: Карпетянский, наверное, потому и искал человека со стороны. Это же все равно, как если бы на Земле предложили работать на какой-нибудь мафиозный картель! Ищите дурачков среди тех, кто ничего о картелях не знает… как-то так.

Я подошла к окну, провела ладонью по бронестеклу. Холодное. Типовые панорамные окна на Криосе, наверное, только тоску наводят: что за радость, когда во всю стену снег, снег, снег… А еще можно подняться на самый верх, там все стены такие и весь потолок. Но зачем? Смотреть на звезды и думать, что до космопорта — примерно триста километров по прямой, но он недосягаем, как будто ты провалилась в докосмическую эру?

— Мих, ты что говорил про связь? Ладно Фрост, а в галактическую сеть выйти? Мне, похоже, надо новую работу подыскивать. Заранее, вдумчиво и не торопясь.

— Терминал галанета есть во Фросте, а у нас только местная. — Он подошел, остановился рядом. — Сань, кто-то кроме Карпетянского твоего знал, что ты прилетаешь? Вообще о тебе знал?

Первым побуждением было ответить: «Конечно, нет!» — ну в самом деле, кто здесь мог обо мне знать, откуда, да и зачем? Но кто-то же подстроил полет к Разлому вместо Фроста…

Я вернулась к столу, налила себе кипятка: пить местное сено не хотелось. Ненавижу травяные чаи. Уж если не кофе, а чай, то только черный, крепкий, классический земной без всяких чреватых внезапной аллергией добавок.

Могли на Криосе ждать меня? Ждать, чтобы убрать?

— Я никому не говорила, а Карпетянский — не знаю. Но мой груз он как-то оформлял. Декларировал. А я номер забронировала еще с Земли, как только оформила билет. Так что, когда прилетаю и где остановлюсь, узнать было несложно. Наверное.

— Дело о заблудившемся автопилоте? — съязвил Макс. — Кто такой этот ваш Карпетянский? Никогда не слышал.

— Я тоже никогда не слышал, — ответил Михай. — Но мы с тобой не знаем всех дельцов Фроста. Он нанял Саню на работу. До работы она не добралась. Подозрительно.

Макс потер спинку носа, как будто поправляя несуществующие очки.

— Да ладно, чушь какая-то! Кому мог помешать наемный работник? Если мешал бизнес этого деятеля, его и убрали бы. Прилетела бы девушка на пустое место. Или разворачиваться и обратно лететь, или те же конкуренты перекупят. Задешево.

— Труп бизнесмена из Фроста — это вопросы к его конкурентам. Мы же не знаем, кто он. Может, с Алмазовым кофе с коньяком по воскресеньям попивает или с его детьми в одном клубе тусит.

— Алмазов это кто? — спросила я.

— Губернатор наш, — ответил мне Михай. И продолжил мысль для Макса: — А сейчас что имеем? Уважаемый гражданин и деятельный бизнесмен жив-здоров, хотя насчет этого надо бы точно разузнать, а ключевой специалист, на котором был завязан весь бизнес-проект, внезапно залетел не туда и трагически исчез. Пустяки, дело житейское. Нового наймет. Только нового еще надо найти, нанять, дождаться, и не факт, что он тоже не залетит куда-нибудь не туда.

— Плюс вложения в посадочный материал, — добавила я. — Покупка, перевозка, оформление ввоза. Но с вашими ценами — окупится. Да еще, если я правильно понимаю, у вас здесь энергия чуть ли не дармовая.

Неоформленная, смутная мысль навязчиво крутилась на самом краю сознания. Мне нужно было немного тишины — подумать. И я спросила:

— У вас на верхнем этаже что? Можно там побродить?

В стандартной планировке верхний этаж — зона отдыха, но мало ли. Пугали нас историей, как одна такая база попала под излучение, и обычный зимний сад превратился в плотоядные заросли.

— Там пусто, пыльно, темно и холодно, — сообщила Марьяна Ивановна. — Уголок отдыха у нас рядом со столовой, через две двери налево.

Но меня тянуло наверх.

— Спасибо, — я встала, — поднимусь все-таки. Оттуда обзор хороший должен быть. Интересно посмотреть.

— Я с тобой, — заявил Михай. И нет, это совсем не было вопросом. Меня ставили перед фактом.

Глава 6

Михай

Верхний этаж стабильно вгоняет меня в злую тоску. И не потому что там «пусто, пыльно, темно и холодно». Огромное пространство под стеклянным куполом, а главное — за его пределами слишком ярко напоминает о прошлом.

Здесь обзор хороший. Вид на Разлом — во всей красе. А я пацаном любил здесь торчать и отлично помню, как выглядела местность тогда. Помню вышки метеостанции, пеструю кутерьму становища крионцев, монструозного вида буровую установку геологов. Помню, как все это рушилось в пропасть. Низкий гул, который не ушами слышен был, а всем телом, даже кости, казалось, вот-вот то ли сплющатся, то ли разлетятся на осколки. Зеленоватое свечение над снегом, как будто полярное сияние рухнуло с неба и расползлось по льду и сугробам. Толчок, мягкое покачивание сейсмической защиты станции. И неровная, зубастая полоса Разлома — как в жутком сне, как в дурном кино, все шире и шире.

До и после.

А ночью, когда не видно ни Разлома, ни ледяных скал, зато над головой бездонная россыпь звезд, лезет в голову, что до я собирался учиться на пилота. Мечтал облететь всю Галактику.

Нет, к демонам ледяным все эти мысли! Особенно сейчас, когда рядом стоит чудесная девушка, такая яркая и теплая на фоне закрутившей за окном вьюги.

— Сань, ты о чем мечтала в детстве?

— Мандаринов налопаться от пуза, — фыркнула она.

— Нет, правда?

— Серьезно. Аллергия была жуткая, чуть ли не на все, на что только можно. А по медстраховке только на лекарства убрали. Я уже когда сама зарабатывать начала, полное лечение смогла оплатить. Первым делом купила два кило мандаринов. Но оказалось, это совсем не то. Ну, не то, о чем мечталось много лет. Кислые, недозрелые, сплошное разочарование. Эффект обманутых ожиданий. Уже после поняла, что просто выбирать не умела. Вот с дерева — вкусные.

— Вкусные, — повторил я. — Я, наверное, когда-то их ел, но совсем не помню. Вообще почти ничего не помню. Снится только иногда — какие-то лавочки, качели и очень много зелени. И солнце. Огромное, не такое, как здесь.

— Ты не на Криосе родился?

— На Земле. Четыре года мне было, когда родители сюда завербовались.

Продолжать тему совсем не хотелось. Я взял Саню под руку и подвел к прозрачной стене.

— Смотри. Фрост