Бесприданница. Графская дочка - Надежда Игоревна Соколова

ним на разных социальных ступенях. Ему не нужно даже пытаться охмурять меня. Тут, и на пикнике, и в этом регионе, любая девушка, гораздо богаче меня, будет рада составить ему компанию.

Но, естественно, воспитание (не мое, Марлены) не позволило мне произнести ничего подобного. Вместо этого я вежливо улыбнулась, стараясь скрыть свои мысли, и уцепилась за локоть герцога своими пальцами.

И мы пошли. Медленно. Неспешно. По одной из тропинок, ведущих подальше от фонтана, где вода весело плескалась, отражая солнечные лучи. Вокруг нас раскинулись цветущие кустарники, их ароматы смешивались с запахом свежескошенной травы. Птицы щебетали в кронах деревьев, создавая атмосферу безмятежности. Мы шли вдоль живой изгороди из самшита, подстриженного в ровные квадраты. Между кустами мелькали коричневые пятна – земля, где трава не выросла из-за тени.

Герцог молчал. Я – тоже. Просто шла, дышала свежим воздухом и старалась не размышлять о непонятном спутнике.

Он сам вскоре напомнил о себе.

– Найра Марлена, надеюсь, вы не будете против, если я изберу вас на сегодняшний день своей дамой сердца, – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Полагаю, ваше сиятельство, любой девушке будет приятно услышать подобное, – ответила я обтекаемо.

Мой ответ он принял с легким кивком, будто ожидал именно таких слов. Его глаза скользнули по моему скромному платью, задержавшись на заплатке у локтя – малозаметной, но различимой под слоем крашеной кисеи.

Ветер поднял край его плаща, подбитого горностаем, и я поймала себя на мысли, что даже пуговицы на его жилете – серебряные, с крошечными гербами – стоят больше, чем мое нынешнее платье.

В глубине души у меня все сильней крепла уверенность, что герцог ошибся с предметом своего обожания.

То есть должен был охмурить другую девушку, но по какой-то причине пришел ко мне.

Подобные «внезапные» встречи практиковались в том обществе, к которому принадлежала моя семья. Молодым людям показывали портреты их будущих невест, рассказывали о них то, что было известно. И те встречались со своими будущими женами на пикнике, балу, званом вечере, да где угодно. И обставляли встречу так, как если бы это была всего лишь случайность.

Я допускала, что и герцог сейчас должен был обворожительно улыбаться совсем другой красавице. Потому и не пыталась задержать его возле себя подольше. Чтобы потом не разочаровываться. Да и не верила я в бесплатный сыр вне мышеловки.

Между тем неподалеку послышались голоса. Те самые, с пикника. Я против воли напряглась, не ожидая ничего хорошего от своего будущего. Мы вернулись в «точку отсчета»? Очень, очень плохо. Я предпочла бы прятаться в глубине сада, с герцогом или без, уже неважно. Потому что мне казалось, нет, я просто была уверена, что меня ожидает позор. Вот сейчас мы выйдем к этой толпе, герцог увидит нужную ему девушку, поймет, что ошибся, бросит меня, начнет расточать комплименты уже ей. А я… Я стану посмешищем! Перед всеми! Как же, дурнушку Марлену отправили в отставку! Снова!

В общем, я себя накручивала, причем намеренно. Шла, как на эшафот, старательно удерживая на лице безразличное выражение, и накручивала.

Мы вышли к гостям пикника. Народ увидел нас, меня и герцога. И разговоры стихли сами собой. На нас уставились с удивлением, недоверием, изумлением. Я ощутила себя Золушкой, на которую обратил внимание принц.

– Дражайшие найры, – громко произнес мой спутник, – позвольте представить вам мою даму сердца, Марлену горт Парнассон, дочь графа Ортеги горт Парнассон.

И тишина. Полная, угрожающая тишина.

Гости замерли, расставленные по лужайке как застывшие куклы. Старшая сестра Линда сидела, согнув одну ногу под собой – поза, за которую мать всегда её ругала. Её пальцы впились в подушку, вытягивая нитку из шва. Рания держала наполовину откушенный пирожок, и крошки сыпались на юбку, но она не замечала. Дамы в шелках перестали махать веерами.

Сад звенел тишиной. Даже фонтаны будто притихли.

Ой, Марленочка, ты попала. Хорошо так попала, качественно. Амулет от сглаза и порчи, висевший на моей груди, нагрелся так, что вполне мог оставить ожог. Похоже, проклинали меня сейчас все дамы на пикнике, от мала до велика. И вот вопрос: кем же являлся мой спутник, если его слова вызвали подобную реакцию?

Герцог, словно не замечая подобной реакции, подвел меня к одной из пустовавших подушек, аккуратно усадил на нее. Сам начал накладывать на тарелку закуску, потом, вместе с вилкой, подал ту тарелку мне, аккуратно выложив куски груши веером вокруг сыра. Его движения были точными, будто он годами тренировался сервировать блюда.

Я сидела, как на троне, чувствуя себя этакой принцессой, которую выкрали в детстве и нашли только сейчас.

Народ (включая моих сестер) кидал на меня завистливо-недоуменные взгляды, но молчал. Ни одна душа не посмела рта раскрыть.

Я приняла тарелку из рук герцога, начала медленно есть то, что там находилось, а сама пыталась понять, куда бежать из отчего дома. Меня ж там прибьют, во сне придушат, не постесняются! Вон как Линда глазами сверкает! Как будто я у нее из-под венца жениха увела. Да и Рания не отстает. Обещает мне взглядами все самые известные казни.

Кто ж вы такой, найр герцог? И почему выбрали меня мишенью? К чему такая невиданная честь?

Глава 9

– Ваше сиятельство, – нарушил молчание хозяин пикника, Лортиар горт Заринский. Он так же, как и остальные присутствовавшие, посматривал на меня с подозрением и недоумением. Но, видимо, свою роль был обязан исполнить до конца. И потому сейчас пытался развлечь гостей беседой, – ходят слухи, что в этом году его величество самолично будет присутствовать на скачках в графстве Ротнаршир. Неужели это правда?

И так напряженная я напряглась еще сильнее. Меня сильно смущал подобный вопрос. Почему его задают непонятному герцогу? Он что, лично знаком с императором? Или вхож к нему? А если так, то что он, этот герцог забыл в нашей «дыре»? Мы здесь так же далеки от графства Ротнаршир, как последний крестьянин – от проживания в этом замке. Да и вообще, указанное графство считалось чем-то вроде места для проживания элиты империи. И скачки, которые проходили там каждый год, являлись одним из важных мероприятий светской жизни высшей аристократии, включая приближенных к императору.

– Полная правда, найр Лортиар, – кивнул герцог, не отвлекаясь от кормления несчастной меня. И я отметила про себя, что гость обращается к хозяину «найр», именно так, а не наоборот. Получается, что он, этот гость, был выше по социальной лестнице, чем хозяин. Что, в прочем, и не удивительно.