Контрабандистка с «красным» дипломом. - Мария Павловна Лунёва

с водой и соками. Вот только какой проводок ведет к ним? Ошибиться было опасно - я могла и заблокировать полностью выдачу и тогда уже вообще ничего не увижу.

Встав с колен, я прижалась носом к стеклу, пытаясь рассмотреть хоть что-то указывающее на нужный провод. И вот же, госпожа удача не просто мне улыбалась, она щерилась всеми тридцатью двумя зубами. Там был черный провод. И вот с боку был еще один проводочек желтенький и он, неприлично выглядывая, тянулся к большим походным сумочкам - рюкзакам. Красивеньким таким с зайками на замочках.

Ууу, мои глаза загорелись... Хочу!

Хочу черную сумочку с серебряными зайками, вот хочу и все! Туда идеально вместятся и соки, и вода, и еда. Тюбики можно ссыпать из карманов. И вообще вон тот наборчик шоколадных конфеток идеально будет смотреться в этой сумочке.

Недолго думая, я вновь плюхнулась на зад и полезла в панель. Теперь красный проводок я коротнула о желтый и... о чудо... мне выпала серая сумка.

Серая, блин!

Совсем не то! Отложив ее в сторону, я снова соединила проводки...

Так за пару минут я была обладательницей синей, лиловой, еще одной серой, желтой сумочки и наконец последней выпала черная. Ха, вот так-то лучше. Сгребя добытые рюкзачки в один, я запихнула туда же тюбики с элитной пищей из карманов. Сумка оказалась в разы больше, чем я думала.

Поколдовав с черным проводком, я разжилась напитками. Потом в рюкзак ушли синтетические таблетки, конфетки, витаминизированные крекеры, еще какая-то ерунда, наборчик стяжек для волос, какие-то галонаклеички, еще брелочки сувенирные. Все, что плохо лежало и плохо скрывало свои проводки, непременно оказывалось в моих загребущих руках.

В общем, я большая, правда, не совсем законопослушная, но молодец!

Ну не зря же я все детство якшалась с соседними пацанами. Они еще и не такое могли подчинить. Ну, или поломать если надо. Быстренько прикрутив и пристроив красный проводок, я прикрыла панель, приладив ее куда надо. Все указывало на простую поломку, а не на спланированную кражу. Да и оставила я практически полный автомат. Я не жадная.

Теперь нужно не светясь перед камерами проскочить к камерам хранения и забрать вещи, а заодно и спрятать в своем чемодане и новый рюкзак забитый едой.

Труда это не составило. Пробравшись вдоль белоснежной стеночки зала ожидания, уверенно свернула в левый коридор и вышла в огромный зал прибытия. Оттуда в правый зеленый коридор и вот они передо мной - камеры хранения. Металлические дверки начинались от пола и утыкались в потолок. Надо заметить потолок этот был на высоте не менее четырех метров. Тут мне пришлось побродить, чтобы найти ячейку «1132». По всем законам подлости располагалась она где-то там в вышине. Повозившись с лестницей, я таки спустила свое имущество на пол.

Вытащив свой чемодан, я вдруг поняла, что он ничуть не больше моей обновы. Да с вещами у меня не густо. Совсем не густо, а можно сказать, что и пусто совсем. Из той скудной стопочки, что именовалась моим гардеробом добрую половину можно смело нести выкидывать. Да и то, что останется, на людях уже и не поносишь. Слишком истерлась. В Академии ходили в форме, а вот теперь вещей нет.

И формы нет, и работы нет и денег нет.

Присев на пластиковую лавку, я посмотрела на свой багаж. Тащить за собой все, смысла я не видела. Взяв свежеукраденный серый рюкзак, я вывернула его наизнанку. Так легко можно было скрыть тех самых кроликов на молниях, которые могли выдать во мне воровку. Следом я распахнула старый чемодан со стертыми боками. Когда-то он был коричневым, а теперь линялым. В общем, старье и хлам. Вот в нем и было сокрыто все мое имущество.

Вынув планшет, я сунула его в новую сумку. Следом закинула две футболки, старенькие конечно, но ткань у них была хорошей. Далее штаны из плотной грубой материи, такие захочешь, не протрешь, мама перешила мне их из отцовской робы.

Что-что, а шила моя мама замечательно. К ней постоянно приходили женщины и приносили списанную с магазинов со всей Солнечной системы и отправленную на свалку одежду. Наша соседка, живущая в домике напротив, работала на пункте утилизации ткани. Именно она и была поставщиком материи. О, что творила из этого тряпья моя мамочка, такие шедевры. Мы все у нее всегда ходили нарядными и чистенькими.

Папа всегда говорил, что мы его прекрасные цветочки, а он гордый хозяин оранжереи.

Да и имена папа дал нам соответствующие. Влюбившись в восемнадцать лет в мою маму, он был предан ей всю жизнь. «Моя прекрасная Роза» - вот именно такими словами он начинал успокаивать маму, когда она начинала отчитывать кого-то из нас за проделки. Но долго в папиной оранжерее Роза в одиночестве не скучала. Не исполнилось ей и семнадцать годков, как родилась я. Меня родители может в шутку, а может и, не задумываясь, назвали Астрой. А вот дальше пошло поехало. Родилась Камелия, за ней Петуния и самая младшая Лилия.

Вот такой вот цветник!

В задумчивости я смотрела на свои вещи. Вынув пару носков и сменный комплект белья, я приуныла. Просто вещей больше не осталось. Вернее то, что осталось, походило на тряпки, годились они только для мытья полов. Забрав еще небольшую коробочку с коллекцией камушков с марсианской поверхности, я захлопнула чемодан. Зачем его тащить с собой, если ценного там все равно ничего нет.

Но в последний момент мой взгляд зацепился за что-то синее в чемодане. И снова его, распахнув и, чуть разворошив вещи, я вытащила то самое платье, в котором приехала сюда. На глаза навернулись слезы. Я ведь одевала его всего лишь однажды - в тот самый первый день. В день моего поступления в Академию. Выкинуть его я не имела никакого морального права. Моя мама так старалась, чтобы я выглядела красиво. Откуда ей было знать, как ходят на больших планетах и что цепляют на себя обеспеченные детки. Платье ни в чем не виновато.

Бережно сложив, я уложила его в сумку. Еще придет время, и я надену его вновь. У меня есть семья, которая в меня верит и меня любит. У меня есть родители, которые экономили на всем, чтобы купить учебники и планшет для учебы. Мы, бывало, не платили за воду, но счета за школу для всех детей были оплачены всегда. Соседи высмеивали отца, а мы верили, что он все делает правильно. Я не имею права сдаваться.