Укрощение истинной. Непокорная для дракона - Дара Лайм

class="empty-line"/>

Сонно потянувшись, я открыла глаза. Отчего-то настроение было прекрасным. Птицы пели

громко, радуясь последним теплым денькам. Осень вступала в свои права и вскоре

должна была развернуться в полную силу. Местный климат мало чем отличался от

привычного мне.

Полная позитивных мыслей, я перевернулась на другой бок и едва не завизжала от

удивления и шока.

— зашибись! — Все, что пришло на ум.

Прямо перед моим лицом, на соседней подушке спал мой вынужденный муж. И если

поначалу хотелось возмутиться и столкнуть его с ложа, то потом любопытство

пересилило. Я не заметила, как стала рассматривать черты его лица, которые уже не

виделись мне такими суровыми и угрюмыми. Больше не чувствовалось никакой угрозы, и

он даже казался дьявольски привлекательным, как сам грех.

Рука потянулась, чтобы провести пальцем по тонкому шраму, начинающемуся над бровью

и скрывающимся в волосах, который до этого был незаметен

— Старая рана, — донеслось до меня, когда рука оказалась перехвачена за запястье, и я

взвизгнула.

— Что ты тут делаешь? — кое-как совладав с собой, возмутилась я.

— Разве не заметно? Сплю.

Да он издевался, не иначе.

— Но почему тут?

— это мой замок, где хочу, там и сплю, — поморщился Эдвин и укрылся с головой

пушистым одеялом.

Поняв, что спорить с ним бесполезно, я скатилась с кровати и скрестила руки на груди, чтобы выглядеть максимально серьезной и грозной.

— Нам следует поговорить, — начала я, но была остановлена хмурым взглядом одного

глаза, выглянувшего из своего укрытия.

— Я предлагал тебе ночью переговоры, которые ты отвергла. Следующего раза не будет.

И это он называл переговорами? Скорее, попытка соблазнения. Вполне себе была бы

удачной, если бы не его твердолобость и мое упрямство, но иметь связь с посторонними

мужчинами было не просто не в моем стиле, но и сомнительно для репутации.

Один раз испачкаешься, потом век не отмоешься.

— Это было скверное предложение. Я не готова без чувств ложиться с кем попало.

— То есть ты не готова разделить постель с мужем? Законным мужем! — взревел Эдвин, сбрасывая одеяло.

Буквально миг, и он уже стоял передо мной в одних брюжах. Накачанные бугрящиеся

мышцы говорили о долгих годах тренировок. Мимо такого мужчины было трудно пройти, ноя старалась держать себя в руках.

Было нечто странное, что меня так сильно тянуло к нему. обычно я не заглядывалась на

опасных абыюзеров. Меня всегда привлекали спокойные мужчины с чувством юмора. Но, видимо, вместе с моим перемещением в этот сумасшедший мир что-то во мне

перемкнуло.

— Но я не настоящая тебе жена!

— Это легко поправить, — зарычал муж и приник к моим губам, склонившись.

Волна удовольствия была подавлена из последних сил.

— Пусти! — Я куснула его за губу и отскочила в сторону, но тут же была вновь поймана

огромными лапищами этого опасного хищника.

— Вот еще! Ты моя жена, запомни, сердце мое.

ЕГО губы снова вжались в мои, подавляя всяческое сопротивление и опрокидывая меня

на мягкий матрас. Выгнув спину, словно кошка, я попыталась вдохнуть полной грудью, но

тяжесть мужского тела мешала это сделать.

Втянув воздух носом, почувствовала странный сладковато-терпкий пьянящий запах, пробирающийся внутрь и вызывающий внутри целую бурю. Рядом с ним было

невозможно оставаться равнодушной. Эдвин был столь противоречив, что мне хотелось

одновременно придушить его и отдаться этим трепещущим естество эмоциям.

Жадные губы требовали большего, сцепив мои руки над головой своей широкой

ладонью. Вторая же отправилась в путешествие по моему телу, задирая выше сорочку, не

давая шанса на сопротивление.

— Эдвин, — почти всхлипнула я в панике.

— Чья ты жена? — донеслось сквозь туман в голове.

Что? Жена?

Не было у меня никогда мужа. Не было. И пусть тут все иначе, но я не могла позволить

своим устоям разбиться о новую реальность.

— Ничья, — выдохнула ему в губы.

Недовольно рыкнув, этот искуситель переместился к моей шее, оставляя огненную

дорожку поцелуев, которая не имела ничего общего с нежностью и лаской. Он хотел

подчинения и готов был причинять боль, если не будет капитуляции.

— Я никогда не брал чужого, но от своего никогда не отказывался. Чья ты жена? — его тон

говорил о том, что ответ нужен немедленно и непременно правильный, а иначе…

8.

Айрис

— это будет самой большой ошибкой в твоей жизни, — буквально выплюнула в лицо

Эдвину, сцепляя остатки сорочки на груди и сползая с кровати.

Кого я в этом пыталась убедить? Скорее всего, только себя.

Мужчина метнул в меня острый, как кинжал, взгляд, но ничего не сказал. Да и зачем? Без

слов было понятно, что он в бешенстве.

— я бы советовал тебе подумать о своем поведении, — отчеканил он и, подняв с пола

рубашку, вышел вон, оставив меня наедине со своими горькими мыслями.

Я чувствовала себя одновременно радостной, что удалось отстоять свою честь, но в то же

время брошенной.

Спрятав лицо в ладонях, я просто разрыдалась, не в силах больше сдерживать эмоции.

Еще никогда в жизни мне не было так плохо и одиноко. Если кто-то и мог вляпаться в

подобную ситуацию, то только я.

Может, стоило бы перестать сопротивляться и покориться этому властному негодяю, от

одного вида которого у меня перехватывало дыхание и мурашки плясали на коже? Но

останусь ли я после этого собой?

— Госпожа? — Дверь приоткрылась, и показалась голова молодой служанки. — Велено

подать вам воду.

Шмыгнув носом, я утерла остатки слез и поднялась.

— это было бы чудесно. Спасибо.

— Тилма, — подсказала она свое имя.

Я прекрасно знала, кто дал подобное распоряжение, и была благодарна ему за это. Как

Эдвин мог быть таким жестоким и чутким одновременно? Складывалось впечатление, что

в нем уживалось две сущности, словно братья близнецы, при этом полные

противоположности друг другу по характеру. Один старался предугадывать опасения и

разговаривать, второй только и делал, что рычал и выдвигал требования. И если с первым

можно было договориться, то по второму плакала дубинка и темный переулок.

Мне претила сама мысль, что нужно раздеваться при постороннем человеке, поэтому, поблагодарив, отправила девушку восвояси, чтобы принять ванну самостоятельно в

одиночестве, как делала это долгие годы до сего дня.

Служанка хотела запротестовать, но покорилась.

Теплая вода смывала горечь и обиду, принося душевное спокойствие. На меня накатила

такая усталость, будто бы я в одиночку разгрузила вагон