По следам дзёро-гумо - Полина Луговцова

– Девушка. Я сказала «девушка», а ты что подумала? У меня не очень хорошее произношение, извини. Ты, давай-ка, присаживайся да рассказывай, зачем пришла.

«Как же, так я и поверила! – мысленно возмутилась Амина, опускаясь на пышную подушку возле гадального столика. – Отлично было слышно слово «букашка», но ведь так зовет меня только отец, и лишь тогда, когда рядом нет посторонних!»

– От меня ушел муж, – сообщила она, подозревая, что для гадалки и это не секрет. – Он оставил записку, в которой признался, что встретил и полюбил другую женщину. Но этого не может быть! Мы всего неделю назад прилетели на этот остров, сразу после того, как поженились.

Гадалка вскинула густо накрашенную левую бровь:

– Вот беда… И чего же ты хочешь?

– Как чего? Найти его и вернуть назад! Вы можете увидеть, где он сейчас?

– Зачем он тебе, такой неверный? Ведь снова уйдет.

– Нет! Я думаю, его околдовали. Он любит меня, очень-очень любит, правда! Помогите, если это в ваших силах!

Гадалка неодобрительно покачала головой, при этом ее волосяной «тюрбан» всколыхнулся, грозя развалиться, но каким-то чудом все же уцелел.

– Давай посмотрим, что тебе выпадет, а там сама решишь, как быть дальше. – Она пододвинула к Амине вазу с палочками, собранными в несколько связок. – Эй, погоди! Не так сразу! – Гадалка отвела в сторону ее поспешно протянутую руку. – Закрой глаза, отрешись от внешнего мира и подумай о своей проблеме, а только потом бери. Как достанешь связку палочек, потряси ее легонько, пока одна палочка не выпадет.

Амина кивнула и сомкнула веки. Перед ее мысленным взором возник образ Кирилла, бледный и расплывчатый: мутная пелена мешала ей разглядеть его черты, как если бы она смотрела сквозь полупрозрачную свадебную фату. Вот только все окружающее пространство виделось четко, словно фата скрывала не ее лицо, а его: ажурная ткань облепила нос и скулы Кирилла, окутала шею и натянулась на ней, удушая. Тончайшие, переплетенные в узоре нити стежками пересекали глаза и губы. Ресницы Кирилла подрагивали, – казалось, он хотел моргнуть, но не мог. Амина протянула руки в своем мысленном видении и попыталась смахнуть фату с его головы, но пальцы вдруг ткнулись во что-то липкое и завязли. Оказалось, что это была не фата, а паутина – клейкая, прочная, не такая, от которой легко избавиться! Будто мистическая. Амина отдернула руки, паутина потянулась следом, и лицо Кирилла залилось синевой. Глаза закатились, из горла вырвался хрип. Он задыхался! Амина затрясла руками, надеясь, что паутина отцепится, но та словно намертво приклеилась к ним. Кирилл захрипел сильнее и оттолкнул Амину от себя. Обручальное кольцо, соскочившее с его безымянного пальца, сверкнуло на свету алмазными гранями и упало вниз с глухим стуком. Амина вздрогнула, открыла глаза и обнаружила в своей руке связку гадальных палочек. Одна палочка лежала перед ней на потертой столешнице. Гадалка, сидевшая напротив с выжидающим видом, оживилась:

– Так-так… – Ее широкие смоляные брови сошлись к переносице, словно ей что-то не понравилось. Она подцепила острыми ногтями выпавшую из связки палочку и принялась изучать орнамент из иероглифов, украшавший ее поверхность.

– Что ж, я догадывалась, – буркнула она себе под нос и, подняв взгляд, спросила: – Хочешь добрый совет? Не проси меня прочесть тебе это изречение. Возвращайся домой и забудь своего мужа. Так будет лучше для тебя.

– Что там написано? – Древесные палочки захрустели в руке Амины, сжавшейся в кулак от волнения.

– Ничего конкретного, поверь. Каждое изречение – это интрига. Вот она-то и заведет тебя на погибель. Лучше не спрашивай, повторяю!

– А я хочу знать! – Амина упрямо пригнула голову, всем видом показывая, что не отступит. – Скажите мне! Вам-то какая разница, что со мной будет.

– Ладно. Гадание – это мой хлеб, я не вправе отказывать своим клиентам, иначе просто-напросто разорюсь. Готова?

Амина энергично тряхнула головой.

Поглаживая гадальную палочку, хозяйка салона торжественно продекламировала:

–«Все, что утрачено, забудь:

К нему ведет опасный путь.

В краю чужом ты примешь бой –

Неравный бой с самой собой,

И если вспять не повернешь,

Иную сущность обретешь,

Себя былую потеряешь,

Хоть победишь, хоть проиграешь».

– О, боже, что это? – потрясенно выдохнула Амина. – Все совсем плохо?

– Плохо, если будешь пытаться найти своего мужа! – резко ответила гадалка. – Но ведь ты все равно не отступишься, да?

– Так ведь тут нет никакой подсказки! – Амина чуть не взвыла от разочарования.

– Зато ясно говорится о том, что мужа тебе все равно не вернуть, зато наживешь серьезные неприятности.

– Ну, как же? Там нет ни слова о муже!

– Как же нет? Вот, ясно сказано: «Все, что утрачено, забудь».

– Но, может быть, речь идет о чем-то другом, – неуверенно возразила Амина.

– Ты ведь думала о муже, когда трясла связку с палочками? – уточнила гадалка.

– Да, о Кирилле… и у меня возникло такое жуткое видение…

– Ну вот, значит, все верно. В первой строчке предсказания говорится о нем.

– Но что же мне делать дальше?

– Отдай мне половину той суммы, что принесла с собой. Второй половины тебе хватит, чтобы добраться до горы Наньшань.

Амина удивилась, но не осмелилась возразить. Отсчитав ровно половину имевшихся у нее юаней, она отдала их гадалке, недоумевая, откуда той известно, сколько у нее денег, и при чем здесь какая-то гора. Купюры перекочевали в железный сундучок, и гадалка продолжила:

– Рядом с горой Наньшань есть монастырь и парк богини Гуаньинь, там стоит ее стометровая статуя, которую видно издалека, не заблудишься. Но тебе нужно попасть в храм, в нем есть еще одна статуя этой богини, и говорят, она обладает особой силой. Отправляйся туда и попроси богиню помочь тебе найти мужа. Гуаньинь всем помогает, и особенно несчастным женщинам.

– Что? Сходить помолиться? И это все? – Амина готова была разреветься от досады. Она мысленно обругала себя идиоткой за то, что потратила столько времени на ерунду. Гадалка просто морочит ей голову! И расценки у нее странные, что это за тариф такой – половина принесенных с собой денег? А если бы у Амины была сумма гораздо крупнее? Видимо, на то и расчет, что человек, охваченный горем, не станет торговаться и отдаст столько, сколько у него попросят.

– Как следует