Рожденная среди звезд - Керри Лемер

очень холодно, и это странно. Слишком реалистичный сон. Мне очень холодно. Нос улавливает неприятный запах спирта и гари. Тьма постепенно рассеивается, а я оказываюсь дома. Старенькая квартирка с относительно свежим ремонтом, правда, это было очень давно. Мама говорила, что мой биологический отец делал ремонт, красил стены, менял плитку в ванной. По ее рассказам, он был очень хорошим человеком, заботливым и добрым, только я так и не поняла, почему они расстались. Последний раз он приходил, когда мне было три года. Я плохо помню, как он выглядит, но точно знаю, что у нас одинаковый цвет глаз, насыщенно-зеленый. Больше я его не видела, хотя порой очень хотела найти и попросить о помощи, может, тогда у меня был бы шанс на жизнь.

Пока я отвлеклась на воспоминания, квартира из сна наполняется едким дымом, а из комнаты послышался надрывный детский плач. Мама выбегает из задымленной кухни, распахивает все окна, и только когда дым постепенно растворяется, она подходит к детской кроватке.

Удержаться сложно. Я подхожу ближе, разглядывая крошечный сверток в ее руках.

— Не плачь, мое солнышко, мама рядом.

Ее голос и эти слова кажутся такими далекими и ненастоящими, но сомнений нет: ребенок в ее руках — это я.

Это мои воспоминания или игра воображения? Хочется верить, что когда-то так и было. Я не сразу, но замечаю странное поведение мамы, запах спирта становится еще отчетливей. Она склоняется к крохе, крепко прижимая к груди, и тихо что-то нашептывает, а меня окутывает густой туман, растворяя воспоминание.

Я снова оказываюсь в лаборатории, на столе, привязанная, но уже без одежды и с кислородной маской на лице. Первое, что мне удается разглядеть, — десятки трубочек, через которые в мое тело поступает неизвестная синяя жидкость.

Я все еще ничего не чувствую, зато частично могу шевелиться. Палача нет поблизости, в комнате только я и девочки, но они без сознания. Девчонки тоже напичканы трубками, только жидкость у всех разного цвета.

Ясмин находится ко мне ближе остальных и выглядит очень бледной, вымученной. Десятки игл пронизывают фарфоровую кожу, наполняя ее черной жидкостью. Яся морщится во сне, реснички нервно подрагивают и пропускают маленькую слезинку. Она тяжело дышит, грудная клетка быстро поднимается и опускается, а потом резко замирает. Лаборатория оглушает меня мерзким писком, от которого хочется зажать уши, но я не могу, лишь неотрывно смотрю на Ясю. Она больше не дышит.

На секунду мне показалось, что я видела, как душа покидает ее тело. Еще недавно она жила, мечтала, строила планы, и вдруг ее жизнь обрывается — так неожиданно, глупо и даже бессмысленно.

Виновник ее гибели ленивой походкой заходит в лабораторию, и его взгляд сразу падает на азиатскую красавицу. Он недовольно покачивает своей синей головой, раздувая огромные жабры, и нервно отдергивает рукава белого комбинезона.

— Минус одна, — его слова подтверждают мои опасения.

Яси больше нет. Меня тоже может не стать в любую минуту, как и Васи, и Али. Мы висим на волоске от смерти. Наши жизни больше нам не принадлежат, все зависит от чокнутого ученого.

— А ты почему в сознании? — Заметив меня, он приходит в ярость. — Сейчас мы это исправим.

Снова темнота. Я даже не успеваю осмыслить гибель случайной знакомой. Веки опускаются против воли. Только бы не умереть, только бы у меня еще был шанс…

Глава 5

Лея

Очередное пробуждение, уже десятое после смерти Яси. Эскулап чем-то недоволен, скорее всего, результатами своего эксперимента. Все чаще я замечаю его резкие жесты и злобное шипение. Алю и Васю я не вижу, может, и нет их уже, но об этом думать не хочу. Однако этот вариант кажется очень логичным. Чокнутый ученый проводит рядом с моим телом очень много времени. И хоть я почти не чувствую его манипуляций, что-то во мне изменилось. Слух, зрение, ясность ума. Все вокруг меняется, постепенно, едва уловимо, но теперь я даже этого психа не боюсь.

— В этот раз все должно получиться. — Он, как всегда, появился незаметно.

На рыбоподобном лице отражается вселенская усталость. Хищный взгляд потускнел, не осталось и следа от былого энтузиазма. Нет больше громких речей, только новые попытки изменить мое тело, сделать его устойчивым к инопланетным вирусам, продлить срок жизни, увеличить болевой порог. Слушать эти сумасшедшие идеи становится скучно, но только сейчас я задумалась: а что будет, если у него получится? Ждет ли меня роль инкубатора? Или нечто более ужасное? Хотя что может быть хуже?

Холодный стол в очередной раз превращается в капсулу. Прозрачные створки захлопываются над моей головой, мерцая и искря, словно к ним подключен ток. Голос моего мучителя звучит приглушенно, я почти не могу разобрать слов. Он чем-то возмущен или расстроен, пытается настроить капсулу, но даже сквозь прозрачный материал, похожий на стекло, от меня не укрывается его взволнованный взгляд. «Что-то новенькое», — это последняя мысль перед очередным забвением.

Каждое предыдущее пробуждение сопровождалось тихим шипением и вибрацией капсулы. Я медленно выплывала из сна, пыталась проморгаться и убедиться, что все еще жива. Так было в предыдущие разы, но не сейчас.

Меня подбросило в воздух, и приземление совсем не мягкое. Мышцы уже давно не двигались. Озябшая и онемевшая, я приземляюсь на тот же стол и испуганно осматриваюсь по сторонам.

Что происходит? Большая часть трубок и датчиков вылетели из-под кожи, но их все еще много в моем теле. Струйки крови медленно скатываются по коже, пугая странным фиолетовым оттенком. Вой сирены оглушает, я ничего не понимаю. Снова удар, громкий, пугающий, все вокруг вибрирует и звенит. Звуки бьющегося стекла теряются на фоне очередного удара.

Меня охватывает паника, дышать становится сложно. Корабль трясет, кажется, он разваливается на части. Освещение в лаборатории не выдерживает происходящего и начинает мерцать, периодически погружая меня в темноту. Белый свет невидимых ламп гаснет, сменяется огненно-красным. Температура в помещении заметно начинает снижаться.

Вот бы сейчас закричать и позвать на помощь, но горло сковало приступом страха. Все затихло слишком резко, будто и не было ничего. Свет полностью погас, а на корабле образовалась полная тишина, будто мы попали в вакуум. Затаив дыхание, вжимаюсь в свою лежанку. Тело нехотя отзывается, совсем вяло, мышцы затекли, стали непослушными.

Вдали, где-то за закрытой дверью лаборатории, послышались тяжелые шаги. Металл под чьими-то ногами заскрежетал, а мне ничего не остается, как притвориться спящей. Только закрываю глаза, как слуха касается звук открывающейся двери.

Ровное дыхание сбивается в такт гулко бьющемуся сердцу. Страшно пошевелиться, страшно выдать